Выбери любимый жанр
Оценить:

Последнее правило


Оглавление


2

Я опускаюсь на колени, как он сотни раз меня учил, и замечаю, что массивная лупа, обычно лежащая на каминной полке, теперь валяется под диваном. Я хватаю ее и вижу на линзе кровь. Я беру капельку жидкости кончиком перочинного ножа и пробую ее.

— Джейкоб, только не говори, что ты опять вылил весь мой кукурузный сироп…

— Мама! Не отвлекайся!

Я опускаюсь на диван, сжимая лупу в руках.

— В дом забрались грабители, и ты вступил с ними в схватку.

Джейкоб встал и вздохнул. Темные волосы перемазаны пищевым красителем и кукурузным сиропом, глаза сияют, хотя он и отводит взгляд.

— Неужели ты искренне веришь, что я стал бы дважды воссоздавать одно и то же преступление?

Он разжал кулак, и тут я заметила пучок пшеничных шелковых волос. Отец Джейкоба светловолосый. По крайней мере, был таким, когда бросил нас — меня с Джейкобом и Тео, новорожденным белокурым младенцем, — пятнадцать лет назад.

— Тебя убил Тео?

— Мама, хватит шутить, даже ребенок распутал бы это преступление, — говорит Джейкоб, вскакивая на ноги.

Со щеки капает фальшивая кровь, но он этого не замечает — когда он весь сосредоточен на осмотре места преступления, то, даже если бы рядом разорвалась бомба, он, мне кажется, и не вздрогнул бы. Он подходит к отпечатку ноги на ковре и указывает на него пальцем. Теперь, взглянув повнимательнее, я замечаю след «вафельной» подошвы кроссовок фирмы «Ванс», на которые Тео копил деньги несколько месяцев. На отпечатке — две последние буквы логотипа компании «…нс».

— Перепалка началась в кухне, — объясняет Джейкоб. — Защищаясь, я швырнул телефон и убежал в гостиную, где Тео и отлупил меня.

При этих словах я едва заметно улыбнулась.

— Где ты услышал это слово?

— В «Блюстителях порядка», сорок третья серия.

— Знаешь, «отлупить» означает кого-то сильно избить, а не бить человека настоящей лупой.

Джейкоб непонимающе хлопает глазами. Он живет в мире, где все понимается буквально, — это один из симптомов его заболевания. Много лет назад, когда мы переезжали в Вермонт, он спросил меня, как выглядит город, где мы будем жить. «Много зелени, раскидистые деревья, — ответила я, — и холмы». Он тут же расплакался: «А деревья нас не раскидают?»

— Но где мотив? — спрашиваю я, и как по заказу по лестнице несется Тео.

— Где этот урод? — вопит он.

— Тео, не называй родного брата…

— Я перестану обзывать его уродом, когда он перестанет таскать у меня из комнаты вещи.

Я инстинктивно встала между Тео и его братом, хотя Джейкоб на голову выше нас обоих.

— Я из твоей комнаты ничего не брал, — возражает Джейкоб.

— Не брал? А мои кроссовки?

— Они стояли в прихожей, — уточняет Джейкоб.

— Тормоз, — бурчит Тео себе под нос, и я вижу, как взрывается Джейкоб.

— Я не «тормоз»! — рявкает он и бросается на брата.

Я вытягиваю руку, останавливая его.

— Джейкоб, — четко выговариваю я, — нельзя брать ничего, что принадлежит Тео, без его разрешения. А тебе, Тео, я запрещаю обзывать брата, иначе я заберу твои кроссовки и выброшу. Я ясно выразилась?

— Я ухожу, — бормочет Тео и вылетает в прихожую. Спустя мгновение я слышу, как хлопает входная дверь.

Я иду за Джейкобом в кухню и вижу, как он пятится в угол.

— «Все, что мы здесь имеем… — шепчет Джейкоб, внезапно начиная растягивать слова, — так это недопонимание».

Он опускается на пол и обнимает колени руками.

Когда он не может описать словами свои чувства, он цитирует других. Это цитата из «Хладнокровного Люка» — Джейкоб знает наизусть диалоги из всех увиденных фильмов.

Я встречала стольких родителей, чьи дети находятся на нижней границе аутизма, детей, диаметрально противоположных Джейкобу с его синдромом Аспергера. Меня уверяют: мне повезло, что мой сын такой разговорчивый, с настолько развитым интеллектом, что может разобрать поломанную микроволновку, а через час собрать ее и она будет работать. Они считают, что нет ничего страшного в том, чтобы иметь ребенка, замкнувшегося в собственном мирке. Ребенка, который даже не подозревает, что существует другой, больший, непознанный мир. А вы попробуйте жить с ребенком, запертым в собственном мирке, но настойчиво желающим достучаться до остальных. Ребенком, который пытается быть как все, но искренне не знает, как это сделать.

Я протягиваю руку, чтобы утешить его, но тут же останавливаюсь — легкое прикосновение может вывести Джейкоба из себя. Он не любит рукопожатий и похлопываний по спине. Не любит, когда ему ерошат волосы.

— Джейкоб, — начинаю я и понимаю, что он вовсе не сердится. Он протягивает телефонную трубку, которую сжимал в руке, чтобы я смогла разглядеть пятно на ее тыльной стороне.

— Ты забыла об отпечатках пальцев! — весело говорит Джейкоб. — Не обижайся, но из тебя вышел бы никудышный детектив.

Он отрывает от рулона бумажное полотенце и смачивает его в раковине.

— Не волнуйся, я вытру всю кровь.

— Ты так и не сказал, почему Тео хотел тебя убить.

— А… — Джейкоб оглядывается через плечо, и на его лице появляется озорная улыбка. — Я взял его кроссовки.


По моему мнению, синдром Аспергера — это ярлык, который навешивается не для того, чтобы описать черты характера, которые у Джейкоба присутствуют, а те, которыми он не обладает. Это случилось приблизительно в двухлетнем возрасте, когда он начал заговариваться, перестал смотреть в глаза и стал избегать людей. Он не мог или не хотел нас слышать. Однажды я подсмотрела, как он лежит на полу возле игрушечного грузовика, крутит колеса, почти уткнувшись в них носом, и подумала: «В каких облаках ты витаешь?»

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор