Выбери любимый жанр
Оценить:

Последний воин


Оглавление


1

Глава 1,
в которой Гарав встречает поющего эльфа


Первый ребячий испуг окровавленной стали…


В страхе обмоченный килт в негеройском бою…


Мухи на трупе — мы с ним ещё утром болтали!..


Ночь без конца в заражённом чумою краю…


«Крыс» и «Шмендра». Песня о славе.

Случилось то, чего Гарав ожидал в общем — то. Он старался беречь коня (мелкого, хотя и крепкого), чередовал рысь, галоп, шаг… Но через лигу конь стал сопеть, через три — засекаться, а через пять — лёг, и Гарав еле успел соскочить.


Нельзя было сказать, что Гарав испугался, хотя понимал, что без коня ему не выбраться из этих мест до полной темноты, а значит… Пашка — Пашка, может, и испугался бы. Гарав присел рядом с конём и выругался на весторне, вспомнив своего Хсана. Да, тот бы не пал после такой скачки… Крестьянская лошадь, что с неё возьмёшь!!!


— Может, встанешь? — пробормотал он, поднимая конскую голову за ноздри. И понял — нет, не встанет, загнал до предела. Может, и поднимается… поднялся бы. Утром. Но до утра есть все шансы просто не дожить. — Ладно, — мальчишка поднялся, стал расседлывать и рассупонивать коня. Вдруг оклемается, так зачем ему дохнуть из — за людских дел? Конёк, видно, почувствовав, что человек хочет, но не может ему помочь, сам приподнял голову, тихо заржал и даже попытался встать на ноги, но не смог.


— Ещё поигогокай, — сказал Гарав по — русски, — а то нас и так не найдут.


Сбрую он сложил в кусты — точнее, просто покидал без особого старания спрятать. Потом стал влезать в доспехи, которые до этого вёз у седла. Лучше уж париться в них, чем застанут в одной коже. Вспомнилось, как Эйнор учил его снаряжаться одной рукой. Эйнор, мой рыцарь, подумал Гарав, как же мне плохо без тебя. Я просто не знаю, что делать и как быть. Я глупый и самонадеянный мальчишка, в котором слишком много от другого мира… холодного и трусливого мира текучих рек из пангейского камня…


Впрочем — сейчас он всё равно мог только одно: шагать вперёд по тропинке, на которой уже копились ночные тени… хотя наверху, над деревьями, ещё горел долгий летний закат. Гарав помахал коню — и пошёл, не оглядываясь…


…Первая плоская тень возникла едва за верхушками деревьев растаял последний луч солнца. Гарав посмотрел в ту сторону и сказал:


— Ты будешь первой тварью, что сдохнет сегодня от моей руки.


Он не знал — помогло ли. Но, хотя тени копились и копились, а звуки неспешной погони сделались отчётливыми — нападения не было. Гарав усмехнулся на ходу. Да, разум — великая вещь. Там, где обычных зверей инстинкт бросил бы в атаку без раздумий — этим разум подсказывает осторожность. Надолго ли только…


Ещё он подумал, что хорошо бы снять шлем и вытереть лоб. Ночь не принесла прохлады, вместо неё ползла из укромных ложбин туманная духота.


Гарав понял, что эти нападут, когда туман сомкнётся над тропкой. А ещё — что конь, наверное, цел — крик умирающей лошади слышен издалека.


Неожиданно вспомнились слова из прочитанного зимой романа Эко «Имя Розы»: «— За что умрёшь?! — За Христа умру. — Не за Христа умрёшь! — Значит, за себя умру.» Помолиться, что ли, подумал Гарав? Этому… Эру? Эйнор молился, хотя и говорил, что по вере его предков это почти грех — простому человеку напрямую обращаться к Эру. Но он ведь никогда и ни о чём не просил Вечного. А Фередир и вовсе не молился. Да и Гарав не утруждал себя молитвами… правда, ещё ни разу подбиравшаяся к нему смерть не была такой медленной, спокойной и глупой.


Он засвистел. Подумал спокойно: «Ах, Мэлет, Мэлет, золотая моя мечта, серебряный голос…» И вместо молитвы начал напевать:


_ — _Он_в_мире_первом_смотрел_телевизор,_
_Читал_Кастанеду,_сушил_носки,_
_Пёс_одиночества_рвал_его_горло_
_Тупыми_клыками_хмельной_тоски…_


_А_в_мире_втором_— звёзды_хрустели,_
_Как_сахар_под_сапогом…_
_И_смысле_не_было_ — _
_Не_было_ни_в_том,_ни_в_другом…_

Туман начал выползать на тропинку. В нём крались большие тени — уже не плоские, они обрели объём и сверкали парными алыми точками глаз. «Грррауррр…» — послышалось нетерпеливое, и Гарав, остановившись и встав спиной к большому ясеню, поднял арбалет и положил на верхний край щита:


— Подходите, ррррр… — без наигрыша рыкнул он в ответ.


И услышал песню.


_Золотая_чаша_отравленной_воды_ — _
_Но_проклятие_уже_в_крови._
_Не_спасут_от_него_ни_кинжал,_ни_яд,_
_Ни_слова_любви._
_Смертную_чашу_забвенья_испей,_
_Позабудь_проклятье_прежних_дней,_
_Но_не_забудь_любви_моей,_
_Рианнон,_что_всех_прекраснее,_
_Рианнон,_что_всех_печальнее,_
_О_Рианнон,_что_всех_несчастнее._

Гарав замер. Замерли и гауры. Казалось, они тоже силятся понять, не чудится ли им это — и в красных глазах появилась удивлённая растерянность. А песня звучала — вроде бы уже ближе по тропе:


_Все_для_тебя_ — _изумруд_полей_
_В_лазурной_оправе_вод,_
_Белых_птиц_крыла_
_И_арфы_чудесной_звон._
_Я_омою_от_крови_руки_твои,_
_Золотом_украшу_запястья_твои,_
_Лишь_не_забудь_моей_любви,_
_Рианнон,_что_всех_прекраснее,_
_Рианнон,_что_всех_печальнее,_
_О_Рианнон,_что_всех_несчастнее._

Гарав затаил дыхание. Он ни разу в жизни не слышал такого голоса. Ни здесь, ни там. Ни у профессиональных певцов, ни у любителей. Голос был красив и полон печали — такой печали, что мальчишка на миг начисто забыл о том, где он и что с ним — осталась только эта печаль, которая ужасней любого страха, потому что она — вечна.

3
×
×

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор