Выбери любимый жанр
Оценить:

Поиски путей


Оглавление


1

Далин Максим Андреевич
Лестница из терновника

Книга вторая
Поиски путей

…Он повторял: "Когда ты смотришь в оба,

То видишь только зеркало кривое!" —

И в тех местах, где оптика лгала,

Я выпрямлял собою зеркала.

К. Арбенин, Россия, Земля, XXI век

…Ведь каждый, кто на свете жил —

Любимых убивал…

О. Уайльд, Великобритания, Земля, XIX век




***

Запись N134-05; Нги-Унг-Лян, Кши-На, Тай-Е, Улица Придорожных Цветов.

Утоптанный снег — в красных пятнах, и кафтан, брошенный в сугроб, залит кровью, и рубаха на мальчишке уже пропиталась кровью насквозь. Но сам он ещё держится на ногах и держит тростник — не меч-"тростник", а просто палку. А зрители ошалели от крови, свистят и орут его очередному сопернику: "Убей! Убей эту тварь! Что возишься?!"

Юу плюёт под ноги, делает суровое лицо:

— Ник, мне надоело смотреть. Я ухожу. Зачем я вообще сюда притащился?

Ар-Нель, розовенький, спокойный и подчёркнуто ироничный, как всегда, кутается в плащ, подбитый мехом, говорит:

— Мой милый Второй Л-Та, вам ведь хотелось взглянуть, не правда ли? Вы говорили, что не знаете жизни, что у вас недостаточно жестокого опыта, необходимого придворному — и именно это привело вас сюда и сейчас. Жестокий опыт не пришёлся вам по вкусу?

— Вы наслаждаетесь! — фыркает Юу. — Хок, вы же наслаждаетесь тем, что видите! Ну и сердце у вас!

— Вспомните, это — площадка напротив Дома Порока, — невесело усмехается Ар-Нель. — Все, кого вы видите, пришли насладиться. А вам, очевидно, не следовало бы смотреть на зрелище, не предназначенное для Юношей — вы слишком молоды и непосредственны, мой дорогой.

— Он умрёт? — спрашивает Юу, снизив тон.

На лицо Ар-Неля набегает тень.

— Полагаю, да. Безнадёжная отвага… думаю, он рассчитывает на смерть.

Сегодня морозно, но по лицу парня с палкой стекают капли пота. Его соперник, средних лет мужчина, одетый, как зажиточный горожанин, вооружённый отличным мечом с Разумом Стали, делает резкий выпад. Парень отступает, три шага назад — и край площадки. Ближайший зритель толкает его в спину — и ему приходится извернуться всем телом, как выворачивается падающая кошка, чтобы не поймать меч горожанина собственной грудью. В толпе свистят и хохочут. Четверо конвойных из Департамента Добродетели, ухмыляясь, наблюдают за боем, стоя поодаль, и, кажется, вполголоса делают ставки. Рядом с конвойными — владелец Дома Порока, пара старух из обслуги и чиновник из Департамента; чиновнику забавно, старухам всё равно, хозяин притона удручён. Можно понять: убьют мальчишку — и пропали денежки.

Женщин не видно; их присутствие только угадывается за расписным пергаментом окон.

Я впервые на Улице Придорожных Цветов, как поэтически называется местный квартал "красных фонарей". Пришёл поглядеть на редкостное зрелище — на то, как неудачники, попавшие в беду, становятся здешними девками.

Ар-Нель рассказал, а он узнал от Смотрителя Трапезной, Всегда-Господина, естественно. Должность наследственная и ответственная, вельможа важный… приезжал сюда к началу действа присмотреть новую рабыню. Сейчас уже уехал. Этот герой на площадке — четвёртый по счёту, а то, что могло заинтересовать господ настолько, что захочется взять в дом, показали гораздо раньше.

Обречённых привезли под конвоем из, я бы сказал, КПЗ — Башни Справедливости при Департаменте. Местный аналог предварительного заключения; там не держат долго. После суда оттуда лишь три пути. Могут оправдать — тогда отпустят, но это, разумеется, совсем не часто. Чаще — казнь. Если преступник вышел из Времени Любви, его обрезают сразу после суда, а потом продают на тяжёлые и грязные работы: в ассенизаторы, в каменщики, в дубильщики кож — всё в таком духе. Человек пропащий, рабочий скот на всю оставшуюся жизнь — Кши-На в исправление не верит. Если ты, старый дурак, до такой степени гад, что преступил закон, надеясь остаться безнаказанным — получи и распишись. Жизни у тебя всё равно больше не будет — а убивать расточительно и нерентабельно; смертная казнь полагается только за страшные злодеяния типа государственной измены или нескольких убийств с отягчающими, случается исчезающее редко. Ясно ведь, что смерти на поединке убийствами не считаются — в скандальных делах речь идёт, большей частью, о корысти, не об обычных страстях. Детей до Времени не судят — за них отвечают родители. Женщин посимпатичнее и совсем молоденьких мальчиков щадят: в большинстве случаев их продают хозяевам борделей, а оттуда есть призрачный шанс попасть в дом к аристократу или купцу с деньгами — в качестве наложницы.

Но шанс зависит от статьи.

Первый оказывается неисправным должником — ну что скажешь? Родители мотали, а этого бедолагу призвали к ответу. Дом — с молотка, младшего сына — продали, как движимое имущество, в пользу кредиторов. Мальчик из хорошей семьи, лет шестнадцати, чистенький, коса, прилично одет, в ужасе от происходящего. Его-то Господин Смотритель Трапезной и выкупает — а несчастный парень преклоняет колено, прижимается щекой к перчатке нового хозяина… Ага, хозяин старше чуть ли не втрое, уже несколько наложниц — но это лучше, чем положение шлюхи. Сразу видно.

Его освобождают сразу по получении денег — и вельможа увозит в своём экипаже, разочаровав толпу зевак. Но дальше становится веселее.

Следующий — воришка. Семнадцать. Волосы острижены — плебей, но смазливое личико. Его первым и выталкивают на середину очищенной от снега площадки перед Домом Порока, а в руки суют палку. И хозяин весело провозглашает, что желающие могут заплатить за поединок — и сорвать новый цветочек.

3
×
×

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор