Выбери любимый жанр
Оценить:

Дивергент


Оглавление


6

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

— Я дам ему знать.

Я касаюсь лба и, уставившись в пол, выхожу из комнаты. Мне стыдно смотреть ей в глаза. Мне неприятно думать о завтрашней Церемонии инициации.

И сейчас это мой выбор, вне зависимости от результатов теста.

Отречение. Бесстрашие. Эрудиция.

Дивергент.

Я решаю не садиться в автобус. Если я рано приду домой, отец заметит, проверив систему управления домом, и мне придется объяснять, что случилось. Вместо этого я решаю прогуляться. Мне придется перехватить Калеба до того, как он проболтается нашим родителям; Калеб секреты хранить умеет.

Я иду посреди дороги. Автобусы, как правило, соблюдают движение, поэтому здесь безопасно. Иногда, на улицах возле моего дома, я вижу места, где ранее был тротуар для пешеходов. Нам он теперь ни к чему, на улицах так мало машин. Еще не нужны светофоры, но в некоторых местах они опасно свисают над дорогой, норовя рухнуть в любую минуту.

Реконструкция города, являющего собой мешанину новых аккуратных зданий и старых крошащихся строений, продвигается медленно. Большинство новых зданий стоят рядом с болотом, которое когда-то было озером. Общество Отреченных добровольцев, в котором работает моя мама, ответственно за большую часть этих реконструкций.

Когда я смотрю на Отречение как посторонняя, я думаю, что оно прекрасно. Когда я вспоминаю гармонию своей семьи: наши походы на званые обеды; как все вместе мы убирали после них, даже не спрашивая; то, как Калеб помогал незнакомцам нести тяжелые пакеты, — я влюбляюсь в эту жизнь снова и снова. Но когда я пытаюсь жить ею непосредственно, у меня возникает проблема. Эта жизнь не кажется мне настоящей.

Но выбор другой фракции вынудит меня покинуть свою семью. Навсегда.

Пройдя сектор Отреченных, я миную шеренгу зданий, от которых остались только голые каркасы, и иду по разбитым тротуарам. Тут есть места, где полностью разрушенная дорога оголяет канализационные системы и пустые станции метро, которые лучше обходить стороной, места, где сточные воды и мусор воняют так сильно, что мне приходится зажимать нос.

Здесь обитают афракционеры. Из-за того, что они провалили инициацию в выбранные ими фракции, они вынуждены жить в нищете и выполнять работу, за которую никто больше не хочет браться. Они сторожи, строители, уборщики мусора, они работают на фабриках, управляют поездами и водят автобусы. За свою работу они получают еду и одежду, но, как говорит моя мама, недостаточно ни того, ни другого.

Я вижу афракционера, стоящего на углу впереди. Он одет в обшарпанную коричневую одежду, и кожа на его подбородке обвисает. Он уставился на меня, а я, затрудняясь отвести взгляд, уставилась на него.

— Извините, — говорит он. Голос у него дребезжит. — Нету ли у вас чего-нибудь поесть?

Я чувствую комок в горле. Строгий голос разума говорит мне пригнуть свою голову и идти дальше.

Нет, качаю головой я. Я не должна бояться этого человека. Ему нужна помощь, и я та, которая должна ему помочь.

— Э… есть, — говорю я. Я лезу в свою сумку. Отец всегда говорит мне носить с собой еду, как раз для таких вот случаев. Я предлагаю ему небольшой пакетик сухих яблочных ломтиков.

Он протягивает за ними руку, но вместо пакетика хватает меня за запястье. Его лицо растягивается в ухмылке. Между передними зубами у него дыра.

— Ух, какие у нас тут симпатичные глазки, — говорит он. — Очень жаль, что остальные части такие плоские.

Мое сердце бешено колотится. Я пытаюсь выдернуть руку, но его хватка усиливается. Его дыхание едкое и противное.

— Дорогуша, ты выглядишь слишком молоденькой, чтобы ходить тут одной, — говорит он.

Я прекращаю дергаться и выпрямляюсь. Я знаю, что выгляжу молодо, и не нуждаюсь в напоминаниях.

— Я старше, чем выгляжу, — заявляю я. — Мне шестнадцать.

Его губы растягиваются в улыбке, оголяя серый коренной зуб с черной дыркой на боку. Я не могу определить, улыбается он или притворяется.

— Тогда, разве у тебя сегодня не важный день? День, когда ты должна выбирать?

— Отпусти меня, — говорю я. Я слышу звон в ушах. Мой голос звучит решительно и твердо, совсем не так, как я ожидала услышать. Он как будто бы не принадлежит мне.

Я готова. Я знаю, что нужно делать. Я представляю, как вырываю свой локоть и наношу ему удар. Вижу, как пакетик с яблоками отлетает в сторону. Я слышу звук своих убегающих шагов. Я готова действовать.

Но он внезапно отпускает мое запястье, берет яблоки и говорит:

— Выбирай с умом, девочка.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Я добегаю до своей улицы на пять минут быстрее, чем обычно, согласно мои часам. Они являются единственным украшением во фракции Отречение, которое нам позволено носить, и то только потому, что это практично. У них серый ремешок и стеклянный циферблат. Если часы немного наклонить вправо, то я даже смогу увидеть свое отражение.

Все дома на моей улице одинаковой формы и размера. Они из серого цемента с несколькими окнами в минималистском стиле, простая прямоугольная рама без излишеств. На лужайках росянка, а почтовые ящики светлые, металлического цвета. Некоторые здания, может, и смотрятся мрачно, но, лично мне, их простота приятна.

Причина, по которой здания выглядят именно так, не в презрении уникальности, как объясняют другие фракции. Наши дома, одежда, прически — все это, предназначено для того, чтобы мы не думали о себе, это должно защищать нас от тщеславия, жадности и зависти, которые являются всего лишь разновидностями эгоизма. Если у нас нет многого, и мы не желаем большего, то мы равны между собой, а значит, никому не завидуем.

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

3

Вы читаете

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор