Выбери любимый жанр
Оценить:

Теплая птица: Постапокалипсис нашего времени


Оглавление


67

— У меня есть к тебе вопрос, — сказала вдруг Марина.

Что-то в ее голосе мне не понравилось…

— Я слушаю.

— Эта молитва, что вы все только что пели, — ведь это не молитва, верно? Ведь это песня, а не молитва?

Чувствуя холодок под сердцем, я увидел, как, ловя каждое слово, привстали со своих постелей цоисты, как напряглось лицо Рудольфа, как вспыхнули его звериные глаза.

— Я не понимаю тебя, женщина, — ледяным тоном отозвалась госпожа.

— Это песня, а не молитва, — упрямо повторила Марина. — Я точно знаю.

Рудольф медленно приподнялся. Я до боли сжал рукоять пистолета.

— Рудольф, оставь! — прикрикнула госпожа, сверкая глазами. — Ты что-то еще хочешь сказать, женщина?

— Мне кажется, что в изначальной песне нет ни слова про Цоя, там идет речь только о ночи…

Серая вдруг рассмеялась: гадко, наигранно, сквозь зубы.

— Ты оскорбляешь Храм, приютивший тебя, — по-змеиному прошипела она. — Кощунствуя, ты выносишь приговор своей душе.

Откровенно сказать, я готов был согласиться с ней.

— Виктор Цой —не бог, — звенящим голосом сказала Марина. — Он —певец, бывший.

Серая вскрикнула, словно ее ударили хлыстом. Рудольф вскочил на ноги, в руке у него блеснула заточка.

— Убей ее! — в вопле госпожи было столько злобы, что хватило бы на целую стаю тварей в Джунглях.

Рудольф перешагнул через костер. Я встал между ним и Мариной, дрожащей, как осиновый лист. Что тебе стоило держать язык за зубами?

— Назад, Рудольф. Знаешь, что это такое?

Цоист бросил взгляд на пистолет и остановился.

— Убей эту суку! — скрежеща зубами, требовала Серая.

— Заткнись, — прикрикнул я. — А не то, я заткну тебе пасть пулей. Слушайте все! Мы уходим, сейчас, сию минуту. Если кто-то последует за нами, — умрет. Ясно?

Сектанты молча смотрели на меня.

— Рудольф, кинь мне свою заточку… Вот так. Мы уходим.

Я подтолкнул Марину к выходу.

— Спасибо за гостеприимство.

Последняя фраза —совершенно искренняя. Я испытывал нечто вроде стыда за Марину. Люди впустили в свой Храм, чем смогли —накормили, а ты?

Рассвело. Снежная муть уже не мешала отдохнувшим собакам чуять дом, и они бежали рысцой. Я молчал, разглядывая развалины. Оказалось, что они совсем не такие мертвые, как я себе представлял: нет-нет и мелькнет в окне чье-то настороженное лицо. В одном из переулков нам навстречу шли двое, по самые лица закутанные в тряпье. Завидев издали упряжку, бросились бежать и исчезли в одном из домов.

За поворотом показалась река.

— Андрей?

— Да?

— Прости меня.

Марина нервно повела плечами:

— Я повела себя, как дура.

Вот и Пустошь. Упряжка въехала на мост. Река разлеглась внизу —широко и вольно.

— Я рад, что ты это поняла, — сказал я. — Я был бы вынужден убить этого Рудольфа, что мне совсем не улыбается…

Марина засмеялась.

— Ты чего?

— Ничего. Просто вспомнила, каким ты был до встречи со мной.

В ее глазах засверкали веселые огоньки. Я не выдержал и тоже засмеялся.

— И все-таки эта Серая —сумасшедшая, — сквозь смех проговорила девушка.

— Да, но в одном она права —быть одиноким путником мучительно…

Марина поцеловала меня:

— Я рада, что ты это понял.

7. Христо

— Где Вислоух?

Марина сообщила, что пса застрелил мародер. Лицо Снегиря из багрово-красного перекрасилось в белый цвет. Тяжело и больно было смотреть на этого, пышущего здоровьем человека, вдруг ставшего меньше ростом.

— Где это произошло?

Голос его звучал глухо, как со дна колодца.

— В Районе Второго Кольца, — сказал я. — На Москве-товарной.

И смутился: не время было демонстрировать, насколько я продвинулся в изучении местности.

— Вислоух спас нас, Снегирь, — тихо произнесла Марина. — От верной смерти спас.

Я подошел к Снегирю, дружески хлопнул по плечу. Он не взглянул на меня, делая вид, что внимательно рассматривает руины кремлевской стены.

— Что привезли-то?

— Взрывчатку.

Похоже, он был удивлен.

— Взрывчатку?

— Ну, да, целый ящик.

— Надо сообщить Христо, думаю, он будет доволен.

То, что «Христо будет доволен», похоже, примирило Снегиря с гибелью Вислоуха. Он усмехнулся, посмотрев на меня:

— Как одёжа-то, солдат?

— Одежда что надо, особенно гриндера.

— Да, таких гриндеров во всей резервации хорошо, если пять пар найдешь, — похвастался Снегирь. — Христо сказал: «Выдай ему», ну я и выдал.

— Спасибо, Снегирь.

— Пошли, Андрей, — Марина засмеялась. — А то Снегирь может часами о барахле болтать.

— Вот как не выдам тебе «барахло», посмотрим, что запоешь, — пригрозил Снегирь и принялся распрягать собак.


«Кабинет» Христо представлял собой такую же келью, как у Марины, с той лишь разницей, что здесь было не так пусто. Широкий стол с зеленой лампой, аккуратная постель, полка с книгами, статуэтка в виде ангела на полу, — соединяясь воедино, все эти вещи создавали некое подобие уюта.

Христо был один. Надев на нос очки с треснувшим стеклышком, он читал.

— Ах, это вы. Входите.

Он захлопнул книгу: я краем глаза заметил название «Николо Макиавелли. Государь». Бережно обернув книгу тряпицей, Христо поднялся из-за стола и поставил ее на полку.

— Как съездили?

Марина кратко описала наше небольшое путешествие. Он выслушал внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая своей мальчишеской головой.

— Взрывчатка —это прекрасно, — сказал Христо, когда Марина умолкла. — Взрывчатка —это просто великолепно, она необходима нам, как воздух. Но еще более меня порадовал ты, Андрей.

3
Loading...

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор