Выбери любимый жанр
Оценить:

Теплая птица: Постапокалипсис нашего времени


Оглавление


98

Рустам прикрыл ладонью рот, со страхом глядя на меня.

— Не бойся, мне самому жалко.

Он кивнул, улыбнулся, отчего глаза совсем стерлись с лица.

— Зачем пришел, Ахмат? — хитро сказал. — Ведь не пить. Совсем не пить.

— Мне нож нужен, Рустам.

— Нож?

— Ну да. Есть у тебя?

Он замялся.

— Есть, два нож. Но мне нужно. Я работать, Ахмат.

— Но один у тебя все равно останется.

— Один.

Вся фигура Рустама отражала мучительное раздумье.

Наконец, крякнув, он достал из-за стойки короткий узкий нож и протянул мне.

Я повертел оружие в руках, попробовал лезвие ногтем. То, что надо.

— Спасибо, Рустам.

Он махнул рукой.

— Кушай будешь, конунг?

— Твоего фирменного? — засмеялся я. — Тащи.

Рустам исчез в подсобке. Я стоял, опершись на стойку, и не расслышал шагов. Легкая рука легла на плечо. Обернулся —Вика!

Одноглазая шлюха, ночь с которой мне подарил отец Никодим.

— Вернулся, конунг?

Голос женщины зазвенел в помещении бара. Звучал ли он здесь когда-либо?

На Вике было короткое, изъеденное молью пальто, оголяющее сильные бедра. На ногах —коричневые сапоги на высокой платформе, рваные и истоптанные. Синий глаз холодно блестел.

— А, Вика, — пробормотал я. — Как ты?

— Как я?

Она взяла мою кружку с зеленкой, и —залпом.

— Я —прекрасно.

Вика откинула со лба светлую прядь.

— Искала тебя, Ахмат. Вчера заходила в твою конуру, да тебя там не было.

Что-то в голосе женщины мне не понравилось.

— Меня искала?

— Да. Хотела расспросить о Твери.

Далась же им всем эта Тверь!

— Тебе-то зачем?

Она не ответила, глядя на меня.

— Так зачем?

Лицо Вики сделалось злым.

— Ублюдок, это ты убил его.

Я удивленно привстал.

— Что ты несешь, дура?

— Белка был в твоем отряде.

Всполох: мой адъютант падает в снег, сраженный пулями питеров.

— Он погиб, выполняя свой долг, — сказал я. — Моя совесть чиста.

— Твоя совесть чиста… — кивнула Вика.

Я едва успел уклониться от устремленного мне в лицо лезвия, перехватил Викину руку, заломил, забрал нож.

— Сволочь, — Вика заревела.

Из подсобки выбежал Рустам, держа дымящуюся кастрюлю.

— Что ты делать, конунг?

— Ничего, просто у девушки истерика.

Я хотел помочь Вике подняться, но она оттолкнула меня.

— Ладно, пойду. Спасибо, Рустам.

Вика рыдала, сидя на полу у стойки.

— А как же еда?

— В другой раз, Рустам. Или вот ей предложи, когда успокоится.

Я поднял воротник куртки и шагнул к выходу.

Вика разозлила меня. Не потому, что хотела убить: на эту попытку она имела право. Право, данное ее любовью к Белке.

И все-таки —сука! Я вспомнил, как она пришла ко мне той ночью, как смеялась, когда я сказал ей, что у меня есть женщина, которую люблю. Делала вид, что не понимает, о чем речь. Ложь, сплошная ложь. Мы, огрызки человечества, словно договорились лгать, скрывать свои истинные чувства. Я вспомнил себя, Русские Джунгли, каких усилий мне стоило признаться Марине в том, что я —человек. Ведь быть человеком —это слабость, а слабому не удержать Теплую Птицу. Вот только живет ли Теплая Птица в грудных клетках «сильных»?

Вика любила Белку. Я люблю Марину.

Серебристая Рыбка.

6. В темноте

— Андрей!

Кто-то зовет, и я просыпаюсь.

Тишина.

— Андрей!

Марина, ты?

Она входит, садится на кровать. Волосы распущены, лицо осунулось, но в глазах —радость.

— Андрюша.

Мягкая рука треплет мой чуб. Я ловлю ее, прижимаюсь щекой.

— Марина, ты пришла.

Она улыбается.

— Да, Андрюша. Но не одна.

— Не одна?

Марина кладет мою руку себе на живот.

— Он —там.

Я смотрю на нее, ничего не понимая.

Марина смеется.

— Это чудо, Андрей. Он —там, наш малыш. Я точно знаю. Он там, — единственный ребенок в Русских Джунглях.

Ребенок… Я видел детей во сне, никогда —наяву. Ребенок… Он такой маленький, такой беспомощный. Ему нужна защита, нужна любовь. Он мой. Мой и Марины. И —Русских Джунглей.

— Андрей…

Марина обнимает меня, проводит прохладной ладонью по щеке. Исчезает.

Тишина.

На площадке перед административным зданием толпятся стрелки. Разговоры, смешки, ругань. На эшафоте —черный крест. На одной стороне креста —тело женщины. Ветер треплет обрывки одежды.

Христо стоит на высокой шаткой скамейке, на шее —петля; слабые ноги заметно дрожат. Он смотрит прямо на меня. Неуютно… Стыдно…

— Кончайте уже с ним! — орет кто-то.

Христо негромко —я уверен, что кроме меня, его никто не слышит:

— Будущее не зависит от тебя.

Скамейка опрокидывается, Христо устремляется к земле, но веревка останавливает его, подкидывает немного вверх. Он подергивается под улюлюканье толпы. Замирает.

Темнота. Тишина.

— Ахмат!

Открываю глаза, вижу склоненного надо мной отца Никодима.

— Пора. Лорд-мэр ждет.

7. Видят ли овощи сны

До административного комплекса мы дошли молча. Отец Никодим теребил бороду. Автоматчики посторонились, пропуская нас в длинный коридор, пахнущий пылью и крысиным пометом. Подошвы глухо стучали по доскам.

Коридор закончился широкой лестницей. Отец Никодим стал подниматься по ней, я —следом, догадавшись, что мы из одноэтажной пристройки перешли в пятиэтажную башню.

На первом этаже —площадка со стеклянными дверями, перед которыми дежурил автоматчик. Отца Никодима он словно не заметил, а на меня бросил завистливый взгляд. За дверями виднелись витражи из цветного стекла, бросающие повсюду разноцветные блики. Под витражами —бесконечные ряды деревянных многоярусных нар, на которых —люди. Сотни, а может, тысячи, людей.

3
Loading...

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор