Выбери любимый жанр
Оценить:

Самая темная ночь


Оглавление


35

— Дверь закрыта. Я сам видел, как Суворов запирал ее на ключ.

— А если через окно? — робко предложил Туча.

— Можно и через окно, если хочешь.

— Хочу!

Они сидели на скамейке неподалеку от флигеля и молча смотрели на небо. Дэн не спешил задавать вопросы, а Туча не спешил изливать душу.

— Я вор, — сказал, наконец, Туча. Сказал, как в прорубь нырнул, даже поежился. — Я тряпка и вор. Я нашел его на газоне… Ну тогда, когда Измайлов в первый раз… — Он снова замолчал. — Ключ на цепочке. Очень красивый, очень… особенный. Есть особенные вещи. Понимаешь? — Он бросил на Дэна быстрый взгляд.

— Наверное. — Дэн кивнул.

— Я чувствую, когда вещь особенная. Мне иногда ее даже в руки брать не нужно, чтобы это понять. А если возьму в руки, тогда все…

— Ключ ты в руки взял.

— Да. Я с первой секунды знал, что это ее ключ, что это она потеряла. Я даже уговаривал себя, что скоро верну его ей. Но ключ особенный, а с особенными вещами бывает очень тяжело расстаться.

— Она видела, как ты нашел ее ключ?

— Нет, не думаю. Но она сразу поняла. Мне кажется, она тоже особенная.

С этим Дэн был готов согласиться. Ксанка — как же ее по-настоящему зовут? — не была ни умственно отсталой, ни ненормальной, Она просто являлась не такой, как все, — была особенной. И особенность эта слишком бросалась в глаза.

— Она не за нами следила, она за тобой следила, Туча. — В его голосе не было упрека, только лишь констатация факта. — Она ждала, что ты сам вернешь ей ключ.

— Я не смог, — сказал Туча шепотом.

— И она это поняла. В твоих вещах там, на речке, она искала свой ключ. Так?

Туча кивнул.

— И нашла?

— У меня его больше нет.

— У нее тоже. — Дэн хорошо запомнил ее взгляд: смесь ненависти, отчаяния и безысходности. — Она его уронила где-то на берегу. Может, в траву, может, в песок, а может, и вовсе в воду. Она потеряла свою особенную вещь, Туча. Из-за нас потеряла.

— Из-за меня. — Туча встал со скамейки. — Она так на меня смотрела, Дэн. Я думал, у меня сердце остановится. У нее очень необычные глаза, они меняют цвет. — Он снова замолчал, а потом спросил с неприкрытым отчаянием: — Что мне делать, Дэн? Мне так стыдно! Наверное, никогда в жизни мне не было так стыдно.

— Я не знаю. — Дэн покачал головой. — Пока не знаю, но мы что-нибудь придумаем.

— Поищем этот ключ? — В голосе Тучи слышалась зарождающаяся надежда.

— Поищем.

— Я найду! — сказал Туча решительно. — Я умею находить особенные вещи, — добавил едва слышно. — Я найду и верну ей ее ключ.

— Да, но прежде мы должны перед ней извиниться. Мы обидели ее вчера, Туча. Она девушка, а мы с ней…

— Я понимаю… я извинюсь. Обязательно! И спасибо тебе.

— Мне за что?

— За то, что выслушал. Меня раньше никто не слушал. Я говорил, а меня не слушали.

Дэн усмехнулся. Его личная история была зеркальным отражением истории Тучи. Его готовы были выслушать, а он не находил правильных слов.

Они уже собирались уходить, когда далеко над лесом в ночное небо взметнулся сноп зеленого света.

— Блуждающий огонь, — сказал Дэн задумчиво.

— Снова горелым запахло, — вздохнул Туча.

— Ты запомнил то место?

— Нет. Но я, наверное, найду его. По запаху…

— Давай позже.

С этого момента у них появились приоритеты. Сначала нужно было найти особенную вещь особенной девочки Ксанки.

Матвей

Утро выдалось туманным. Туман полз от реки, продирался через лес, серой ватой укутывал флигель. Просыпаться в такое утро — сущее наказание. Особенно когда громкий рев Суворова «Архаровцы, подъем!» разрывает барабанные перепонки, заставляет с головой укрыться одеялом.

Не помогло. Суворов не церемонился, с деловитым злорадством сдергивал с них одеяла, продолжал орать во всю свою луженую глотку:

— Киреев, Плахов, Гальянов, Тучников! Подъем! Вас ждут великие дела!

Последняя фраза про великие дела прозвучала с какой-то особенной издевкой. Какие могут быть великие дела в сыром погребе?!

Продолжая орать, Суворов настежь распахнул окно, впуская в комнату пахнущий рекой туман. Матвей сел, зябко поежился, потянулся за одеждой.

— А великие дела когда начнутся? — зевая во весь рот, поинтересовался Гальяно.

— Сразу после завтрака. Но вы не расслабляйтесь, перед завтраком нам еще предстоит двухкилометровая пробежка.

— Мама дорогая! — простонал Гальяно. — Мама, забери меня обратно.

— Пробежка только сегодня? — осторожно уточнил Туча.

— Пробежка каждый день, вне зависимости от капризов погоды. И не нойте! Спорт еще никому не повредил! Все, умываемся, оправляемся и через десять минут встречаемся у ворот!

Когда они, сонные, кое-как умытые, злые на весь мир, выстроились в две шеренги перед запертыми воротами, было десять минут восьмого. Такая рань! Там же, у ворот, выяснилось, что совершать ежедневную утреннюю пробежку предстоит лишь отряду вепрей, а волки могут спокойно дрыхнуть до восьми часов. По всему выходило, что опечаленный вчерашним поражением Суворов решил взять судьбу в свои мускулистые руки, сделать из них, слабаков и хлюпиков, настоящих мужиков. Вот такой их ждал кошмар…

По знаку Суворова охранник распахнул ворота, смерил процессию насмешливым взглядом.

— Далеко? — спросил с ленивым любопытством.

— Да нет, тут, поблизости. Пробежимся по лесочку, поприседаем, поотжимаемся — и обратно.

— Поприседаем, поотжимаемся, — процедил сквозь стиснутые зубы Гальяно. — Садюга!

— Гальянов, тебя что-то не устраивает? — усмехнулся Суворов. По глазам было видно — про садюгу он услышал.

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор