Выбери любимый жанр
Оценить:

Квинт Лициний


Оглавление


34

— Сегодня, — возражает «Голос Америки», — из Союза советских писателей исключен литературовед-германист, активный диссидент Лев Копелев. Активный участник Великой Отечественной войны, Лев Копелев был впервые арестован в 1945 году за резко критические отзывы о насилии над германским гражданским населением в Восточной Пруссии. Приговорен к десяти годам за пропаганду «буржуазного гуманизма» и «сочувствие к противнику». Заключение отбывал в спецтюрьме МГБ N16, где произошло его знакомство с Александром Солженицыным. Именно Лев Копелев со своим коммунистическим идеализмом стал прототипом Рубина в книге «В круге первом»…

Резко выключаю «Ригонду». Какой все-таки идиотизм у нас с этим еврейским вопросом. Всех выпускать, никого не впускать — и все. Ведь очевидно же, что рабский труд не производителен. Насильно мил не будешь. Проиграли борьбу за умы этих людей — будь честен, признай это и сделай правильные выводы. Но это же надо признать поражение… Расстроено вздохнув, иду в свою комнату.

Ладно, девушку в кино пригласил, денежку добыл, несколько запросов исполнилось — день прожит не зря. Надо будет потом, после исполнения первых пунктов плана, заняться ликвидацией кассового разрыва. А то столько соблазнов, всё хочется попробовать. Сегодня проходил мимо чебуречной «Вьюнок» и не удержался, зашел, на свою голову, посмотреть. Как увидел громадный алюминиевый таз чебуреков, как вдохнул запах… чуть не обезумел. И ещё долго потом шёл по улице, тоскуя и сглатываю слюну. Определенно, с этим надо что-то делать.

Глава 5

Четверг, 24.03.1977, 13.30
Ленинград, Измайловский пр

Вот уже минут пятнадцать я, как последний идиот, то торчу на углу около бывшей часовни Троицкого собора, пялясь на голубые купола напротив, то заскакиваю на очередную рекогносцировку в кафе-мороженицу чтобы ещё раз оценить ассортимент: шоколадное, крем-брюле, фруктово-ягодное, пломбир обычный, с орехом и изюмом. И густой молочный коктейль, вид которого вдруг закольцевал в мозгу прошлое и будущее, создав иллюзию бесконечности, наподобие той, что возникает, если встать между двумя неидеальными зеркалами. Вижу пышную молочную пену, вальяжно льющуюся из высокого стакана-смесителя, и на языке возникает мираж восхитительного вкуса из далекого детства — того самого детства, лёгкого и беззаботного, в котором сейчас и нахожусь.

Несмотря на середину буднего дня, небольшое, всего на три столика, помещение отнюдь не пустует, по залу гуляет лёгкое постукивание алюминиевых ложечек по эмалированным креманкам, а в воздухе витает слабый кофейный аромат. Купол над головой, барельеф по кругу, два высоких окна почти от пола, со сдвоенными колоннами по бокам — стильный интерьер будит фантазию, которая деловито заменяет мебель, расставляет витые свечи и цветы. Отличное место для свидания.

Опять выхожу на улицу. Оказывается, моя будущая девушка излишней пунктуальностью не страдает. И не излишней тоже. Ну что ж, злобно решаю я, на мороженное перед сеансом она себя уже наказала. Так что теперь или — или: или мороженное после сеанса, или пышки. Если будет себя хорошо вести. Если придёт…

Справа раздается веселый гомон — малышня раздобыла в кафе большой кусок сухого льда и радостно топит его в узкой полоске воды вдоль бордюра, изумляясь густоте стелящегося над поверхностью тумана. Да, дня три как резко потеплело, и сугробы на газонах начали проседать, с охотой выдавливая из себя талую воду. Никак весна начинается?

Весна семьдесят седьмого… Неверяще потряхиваю головой. Спало напряжение первичной адаптации, но по-прежнему иногда вдруг тёмным облачком налетает сомнение в реальности происходящего. Сомнения и страх. Страх, что чья-то рука вдруг сдёрнет, как грязную занавеску, реальность семьдесят седьмого, и меня выкинет в пустое купе на подъезде к Шепетовке.

Как за соломинку цепляюсь взглядом за виднеющийся вдали дом с балкончиком на третьем этаже и немного успокаиваюсь. Здесь я, здесь. Под ногами чуть неровный, потрескавшийся асфальт, чистый воздух омывает лицо и сыто втекает в горло, сердце взволновано бьется, и где-то под дыхом опять зашевелился червячок голода. Достаю из кармана болоневой куртки пятерню, шевелю пальцами. Точно, моя, хоть и непривычно выглядит… Слушается.

Окидываю ещё раз ждущим взглядом улицу и, разочаровано вздохнув, возвращаюсь к размышлениям. Итак, сейчас я — рычаг в поисках точки опоры. Я могу перевернуть этот мир, но мне нужен Патрон, через которого можно продавливать решения. Кто-то из Политбюро, это очевидно, другие просто не имеют необходимого веса. И этот кто-то должен мне поверит и быть готов пойти на риск ради идеи. На большой риск.

В идеале — Брежнев, но маловероятно. Андропов? Громыко? Романов? Или кто-то еще? Надо поднимать воспоминания людей, хорошо знавших этот состав Политбюро.

Выявить потенциального Патрона и наладить канал для двусторонней связи, оставаясь анонимом. Не хочу лезть в клетку, пусть даже она будет золотой. Знаю, что любого из них будет интересовать в первую очередь. Они убеждены, что основная угроза СССР идёт извне, а внутри страны всё в порядке. Будут качать из меня сведения по развитию военной техники и клепать танки с ракетами вместо масла. А потом почувствуют себя всесильными и полезут в авантюры за рубежом. Будет не один Афган, а несколько… Нафиг-нафиг, буду фильтровать информацию. Стране нужны разумные реформы, а не бесконтрольное наращивание военной мощи. Сила государства определяется тем, что ребёнку дают на бесплатном завтраке в детском саду, а не количеством калашниковых на складах.

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор