Выбери любимый жанр
Оценить:

Вампиры. Опасные связи


Оглавление


179

Ах, хорошо… Это как бурлящий поток, как орхидея, что распускается в ночи прихотливым цветком, как дикий зверь, выпущенный на волю, как гонка на автомобиле вдоль океанского побережья. Это сама жизнь!

Теперь он сделался почти невесомым. Оставляю его под деревом: пусть бездомные поживятся чем сумеют. Из сумки вынимаю пару туфелек: уже пробила полночь, но я не Золушка-неудачница, чтобы бежать домой босиком. Для меня полночь — лишь начало.

В отдалении разносится вой сирены. По городу мчатся грузовики, их прицепы громыхают по мостовой, будто стараясь разбить ее вдребезги. Из-за облаков вышла луна, и ее мертвенный свет смешивается с бликами уличных фонарей на озерной глади.

Прохожу мимо какой-то конной статуи, беззвучно и грациозно скольжу в чередовании света и тьмы, под деревьями и фонарями. На повороте впереди замаячил чей-то светлый силуэт, такой белоснежный и четкий, что ясно — это смокинг. На миг мне кажется, будто это Сыч вернулся. Но мужчина оборачивается, и я вижу незнакомое лицо.

Смокинг у него слегка помят, но ни пятнышка грязи, и черный галстук-бабочка сидит идеально. Незнакомец улыбается, я нагоняю его.

— Сигарету? — предлагает он.

— Спасибо, только что курила.

Он достает себе сигарету из золотого портсигара, не спеша, с довольным видом затягивается. Его губы оставляют на фильтре темное пятно.

— Вы голодны? — интересуется он.

— Ничуточки, — отвечаю я. — Прекрасная ночь.

Незнакомец кивает, все с той же удовлетворенной улыбкой.

— Пойдемте потанцуем? — произносит он.

Мы славно отдохнем.

КРИСТА ФАУСТ
Нож за голенищем

...

Криста Фауст — фетиш-модель и энтузиастка садомазохизма — живет и пишет в Лос-Анджелесе. Ее работы публиковались в таких антологиях, как «Откровение» («Revelation») под редакцией Дугласа И. Винтера и «Любовь в венах» («Love in Vein») под редакцией Поппи 3. Брайт. Ее дебютный роман «Управление капризами» («Control Freak») недавно был переиздан в «Babbage Press», в настоящее время она работает над вторым. Также она написала сценарий черно-белого садомазосериала для Сети.

«Забавно, — признается автор, — но, хотя в „Ноже за голенищем“ присутствуют кровавые фетиши и аксессуары вампиризма, я всегда считала, что этот рассказ скорее история о привидениях или даже о зомби (если возможно заставить умершую любовь встать из могилы), чем история о вампирах.

Я действительно получаю удовольствие от кровавых игр, это своего рода индульгенция для меня, но из этого старого архетипа, на мой взгляд, высосешь не так много крови. Так же, как в моей другой истории — „Cherry“, в этом рассказе я хотела рассмотреть старый образ под несколько другим углом. Я хотела уйти от этой чертовщины о бессмертии, от романтических фантазий на тему, как навеки остаться бледненькой, худой и миленькой, и попробовать сделать что-то более человечное».

Первым делом она отрезала его правую кисть — источник его совершенства, его ИСКУССТВА (она всегда слышала заглавные буквы, когда он произносил это слово в своей тягучей, приглушенной манере). Эта кисть представляла для него гораздо большую ценность, чем пенис, и она получила огромное удовольствие, отрезав ее. Затем последовала левая кисть — отрезана как раз под плетеным медным браслетом, который она подарила ему на последнее Рождество. Далее — татуированные руки, сначала предплечья, затем плечи. Их плавные формы выглядели намного привлекательнее отдельно от хозяина. Она отрезала ступни в ботинках, левую, затем правую, и бросила их в образовавшуюся кучу ампутированных членов. Она нарезала его ноги на тонкие джинсовые ломтики, пока не дошла до узких бедер. Перед тем как отделить таз от торса, она вырезала его драгоценный пенис. («Ты никогда больше не вставишь его в какую-нибудь анорексичную сучку из художественной школы за моей спиной, выпендрежник».) Она кромсала его живот и вялую грудную клетку до тех пор, пока целой не осталась одна голова.

Лицо его сохраняло невозмутимость, словно ему было безразлично, что его расчленяют, как было безразлично все, что не требовалось для исполнения его сиюсекундных потребностей. Его глаза были такими же голубыми, как в тот день, когда Мона запала на него, тот же насыщенный бирюзовый оттенок, который для нее никогда не ассоциировался с ложью. Она вырезала их по одному — левый, правый. Вырезала его сладкий, лживый рот и острый аристократичный нос, а потом бросила в кучу то, что осталось от его головы.

— Подонок, — тихо сказала она себе под нос и швырнула все эти нарезанные и вырезанные куски в огонь.

Долгую минуту она наблюдала за тем, как их пожирают извивающиеся языки огня, такие же голубые, как его глаза. После этого она принялась за другие фотографии. По большей части это были моментальные снимки, сделанные их приятелями. Мона и Даниэль на всяких скучных вечеринках; она чувствует себя некомфортно в черном обтягивающем платье из магазина эконом-класса, он в своей извечной униформе — заляпанная краской футболка и драные джинсы, в руке самодельная папироска (слишком крут, чтобы соблюдать дресс-код). Мона и Даниэль на Джексон-сквер, позируют на фоне кованой решетки, вокруг яркий хаос картин Даниэля. Мона и Даниэль — влюбленные — стоят в обнимку, улыбаются и верят, что так будет всегда. Она передернула плечами и добавила эти снимки в огонь.

Потом фото только с Даниэлем. Снимки, сделанные ею, когда черты его лица и гладкие изгибы его рук что-то значили для нее. Даниэль с широкой кистью в зубах, щеки и грудь измазаны небесно-голубой и ярко-зеленой красками. Даниэль спит, сжав кулаки иод подбородком, как ребенок. Она исполосовала их ножницами и бросила в огонь.

3
Loading...

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор