Выбери любимый жанр
Оценить:

Несомненная реальность


Оглавление


98

Немало влияли на беспомощность жандармского корпуса и отсутствие эффективной системы хранения и обмена информацией, и его малочисленность. В 1903 году на всю Российскую империю приходилось лишь около шести тысяч жандармов, включая около полутысячи офицеров и пять с половиной тысяч нижних чинов. Большая часть личного состава занималась охраной железных дорог и государственной границы. Даже к началу 1917-го года их число увеличилось менее чем вдвое – до тысячи офицеров и десяти тысяч нижних чинов.

В 1902 году, после того, как революционное движение начало распространяться по стране подобно лесному пожару, власти сделали попытку реорганизации политической полиции. В Санкт-Петербурге, Москве, Саратове, Риге, Одессе, Тифлисе, Екатеринославе и некоторых других крупных городах в рамках жандармского корпуса возникли Охранные отделения, специализирующиеся исключительно на политическом сыске. Наиболее эффективным оказалось Московское охранное отделение, возглавляемое Сергеем Васильевичем Зубатовым, опытным сыскарем и знатоком политического подполья. Умело применяя различные методы – от внедрения филерского наружного наблюдения, жесткой конспирации и вербовки осведомителей до создания рабочих профсоюзов – ему удалось очень быстро свести почти на нет революционную деятельность в Москве. Озлобленные подпольщики даже придумали термин «зубатовщина», на долгое время совершенно несправедливо ставший синонимом политической провокации.

Однако в целом реформа жандармерии оказалась неполной и малоэффективной. Не считая столиц, в которых Охранные отделения являлись просто еще одним департаментом под управлением градоначальника, во всех других городах они оказались выделенными в самостоятельные службы, фактически конкурирующие с уже имеющимися губернскими жандармскими управлениями. Глухая ненависть к «выскочкам» со стороны управлений вылилась в непрестанную подковерную борьбу за власть и влияние на губернаторов, очернение конкурентов и тому подобные дрязги, лучше всяких террористов подрывающие эффективность новых органов. Бедность Охранных отделений на местах приводила к отсутствию фондов на оплату осведомителей и прочую конспиративную деятельность, а также к катастрофической нехватке филеров для наружного наблюдения за подпольщиками. Усугублялась ситуация вопиющим непрофессионализмом как руководителей, так и рядовых сотрудников отделений. Все это привело к тому, что роль Охранных отделений на местах в течение нескольких лет оставалась практически нулевой. Лишь в 1908–1909 годах, после того, как революционное движение пошло на спад, их персонал приобрел более-менее приличный уровень квалификации – чтобы пару лет спустя получить смертельный удар в спину от Джунковского, очередного прекраснодушного временщика – руководителя жандармского корпуса, презирающего политический сыск как таковой.

Буря бушевала в стране, и давно устаревшая российская политическая система оказалась на грани краха. И голоса призывающих к реформам тонули в грохоте бунта и умирали в пыльной тишине чиновничьих кабинетов…

20 октября 1583 г. Мокола. Резиденция Народного Председателя

Олег отложил газету в сторону и внимательно посмотрел на Мучника. Председатель Комитета по делам печати, грозного Кодепа, наводящий ужас на редакторов газет, неважно, больших или малых, важных или малозначащих, всеростанийского значения или же не выходящих за пределы стенда на фабрике, походил на кипящий чайник – как минимум раскаленно-красным цветом лица и непрестанным побулькиванием от переполняющих чувств. Народный Председатель откинулся на спинку кресла и с интересом посмотрел на визитера.

— Да, неплохое интервью получилось, — согласился он. — Конечно, не слишком длинное, но я решил, что материалы на тему Второй Революции редактор подберет и без моего участия. А я торопился. Но газету я уже видел, спасибо. У вас что-то конкретное, Аркадий Хосевич?

Чайник забулькал от негодования, но все-таки удержался от взрыва.

— Но тут же… тут же подрыв самых… самых важных устоев! — горячо забормотал он. — Поймите, Олег Захарович, если каждый начнет в таком вольном ключе обсуждать наши святые…

— Ну и что? — хладнокровно перебил его Олег. — Ну начнет. Ну обсудит. Что, по итогам обсуждения машину времени изобретут, чтобы прошлое поменять?

Предкодеп дернулся, словно получил по спине железным прутом.

— Поймите, Олег Захарович! — горячо заговорил он. — Открытость, которая вынесена нами сегодня на знамена, очень хорошее дело! Я обеими руками за нее! — Он вытянул руки со скрюченными пальцами и потряс ими, словно собираясь кого-то придушить. — Я целиком и полностью… но нельзя же так! Наши дети воспитываются на примере дедов, и когда какая-то газетенка начинает печатать всякую… В вас, господин Народный Председатель, я не сомневаюсь, если вы полагаете, что в интервью можно сказать что-то более открыто, чем допускалось раньше… Даже если какие-то детали… Но посмотрите на сопровождающие интервью статьи! Там же прямое поливание грязью! И где! Не в серьезном историческом журнале! Не в среде серьезных ученых! А в каком-то «Художественном листке»! Им и проблемы литературы-то нельзя доверить обсуждать, обязательно глупости нести начинают, о цензуре и прочем… а они замахнулись на святое!

— Про святое я уже понял, — терпеливо сказал Олег. — Что именно вы хотите от меня?

— Нужно сделать оргвыводы! — решительно заявил Мучник. — Редактора уволить с волчьим билетом, с журналистами провести разъяснительные беседы.

3
Loading...

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор