Выбери любимый жанр
Оценить:

Горизонты нашей мечты


Оглавление


143

— Я приготовлю чай, — сказала она и ушла на кухню, загремев там посудой.

Математик молча уставился на висящую на стене электронную картину, свою любимую: цветущая весенняя степь, несущаяся по ней карета, запряженная четверкой лошадей, и выглядывающее из окна девичье лицо. Она всегда помогала ему расслабляться и успокаивать мысли. Из кресла он не мог видеть мелкую подпись художника в правом нижнем углу, но он знал, что там написано: «Май Куданно, 858 г.» А ведь если он сейчас обрел новые возможности, то и с автором, наверное, удастся познакомиться. Если он жив, разумеется. Нужно переспросить у Типи, можно ли найти человека только по имени, а то и творческому псевдониму. Он ведь малоизвестен — в Сети нашлись упоминания только о паре десятков картин в музеях, да еще примерно о стольки же — в частных коллекциях. Наверняка он скромный застенчивый парень, стесняющийся известности и не любящий себя рекламировать, примерно как сам Вакай, и на контакт с поклонниками идет с неохотой.

Но все поиски потом. Пока что нужно понять, как жить дальше. Значит, Демиург? Бессмертный, всемогущий и все такое? А хоть кто-нибудь поинтересовался — оно ему надо?

Тот же день Текиры. Млечный Путь, звездная система HD 2589963, контролируемая площадка № 0000004420

В сгущающихся сумерках ярко-медное закатное небо светилось, словно начищенное патентованным чистящим суперсредством. Вверх по скалам уже поползли вереницы светящихся ночных цветов, переливаясь радугой оттенков. Цветная пыль кружилась в воздухе под порывами ветра, складываясь в причудливые психоделические вихри. Остара, впрочем, смотрел на открывавшуюся перед ним картину безо всякого энтузиазма. В груди словно засел большой каменный жук: холодный и тяжелый, неподвижный, но изредка начинающий трепыхаться по одному ему ведомой причине. На этой планете — как ее?.. а, Тораэлла! — он провел всего пару недель, но она успела надоесть ему хуже директора следственного отдела — в той, прошлой жизни. Вероятно, больше недели он и здесь не выдержит.

Он смотрел вниз со скалы, в разгорающееся неоновое сияние ночной жизни, и старался не думать, что царящая на планете пятикратная гравитация прежнего его не выпустила бы из инвалидного кресла и довела бы до инфаркта за несколько дней, а то и часов. Что огромное давление атмосферы расплющило бы его не хуже гравитации. Что ласковый ветерок, нежно треплющий его волосы, на самом деле — ураган, летящий со скоростью двести пятьдесят верст в час и несущий в себе прелестные химические соединения, способные убить любую текирскую биоформу за считанные секунды. Да и «ласковый» он лишь потому, что его нынешнее тело — на самом деле и не тело даже, а что-то вроде солнечного зайчика, и воспринимает минус пятьдесят восемь градусов так же, как на Текире он воспринимал плюс двадцать. Конечно, у живых мертвецов есть и свои преимущества, но все они не отменяют простого факта: они — мертвецы. Полные, окончательные и безнадежные.

Если бы он мог вернуться на Текиру! Он бы с удовольствием отдал всю распростершуюся перед ним вечность за год настоящей жизни.

Вот только его мнения никто не спрашивал.

За те восемь периодов, что прошли со времени его пробуждения от тупой спячки, обозванной Наставником «рекреационным сном», Остара медленно погружался в отчаяние. Он метался с планеты на планету, от поселка к поселку, пытаясь найти место, которое подошло бы его деятельной натуре. Он пытался прижиться на планетах и в глубинах космоса, в астероидных и кометных поясах, вблизи чужих солнц и на таком расстоянии от них, что светило казалось крохотной точкой, затерявшейся среди прочих звезд. Он даже возвращался в виртуальность, из которой сбежал, как только осознал, что предыдущие несколько лет жизни — тщательно срежиссированный сон в выдуманном окружении. Тщетно — он нигде не мог задержаться. Что-то внутри срывало его с места, подстегивало, гнало вперед и вперед. Наставники в каждой колонии дотошно расспрашивали его об ощущениях, показывали яркие красочные картинки, не отличающиеся от реальности, давали рекомендации, сводили с прижившимися в колонии аборигенами — и все равно в один прекрасный день он приходил к ним за каталогом доступных мест в несбыточной надежде найти новый дом. Иногда он жадно включался в странную систему, с готовностью показывающую любой участок Текиры, от многолюдных площадей до ванных комнат — и с внезапным отвращением отключался, словно выныривал из омута в вонючем болоте. Что толку любоваться местом, а которое никогда больше не сможешь попасть?

В отчаянии он даже начал подумывать о возвращении в сладкий сон виртуальности с подмененными воспоминаниями. Размеренная жизнь мелкого бродячего торговца, память о которой с течением времени становилась все более блеклой и картонной, теперь казалась едва ли не блаженством.

Конечно, оставался еще один выход, о котором ему рассказали сразу после сатори. Каждый имеет право на смерть — на настоящую смерть, мрак небытия, из которого ни для кого нет возврата. И если в один не самый прекрасный день он все-таки решится навсегда хлопнуть дверью, то любой Советник выполнит его пожелание.

Вот только умирать повторно ему ни капельки не хотелось.

Достаточно, что он так глупо подох однажды от шила в руках мелкого хулигана, сверхчеловек дерьмовый.

Пока что на Тораэлле его удерживал местный феерический пейзаж, открывающийся ночами с вершины скалы неподалеку от поселка. Но чем дальше, тем меньше манили его сияющие красоты. Нет, завтра он отсюда еще не уйдет. И послезавтра — тоже. Но через неделю — совершенно точно. Вот только куда он двинется дальше?

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор