Выбери любимый жанр
Оценить:

Невеста была в черном


Оглавление


52

— Что это было?

Холмс, как это ни странно, заговорил с ней намного резче и грубее, чем говорил с женщиной, сидевшей в кресле: так говорят со щенком или младенцем, который не в состоянии отвечать за свои действия.

— Убирайся отсюда, школьное отродье! — заорал он. — Жалкая охотница за автографами, поклонница суперменов! А не то выйду да так отшлепаю, что вата тебе понадобится не только на лодыжке!

Дверь закрылась в два раза быстрей, чем открылась, — шокированная девушка ушам своим не поверила!

Он повернулся к поникшей, обмякшей фигуре, съежившейся в кресле. Казалось, что женщина подвешена в пустоте: одной личины она уже лишилась, а другую еще не вернула. Голос Холмса снова понизился до обычного уровня.

— А что вы собирались сделать с ней — если бы у вас все сработало? — полюбопытствовал он.

Она все еще пребывала в шоке, однако сумела слабо улыбнуться:

— А ничего. В моем списке ее нет. Опасности для меня она не представляла. Возможно, я бы ее связала, чтобы спокойно убраться отсюда, только и всего.

— По крайней мере, в раздаче смерти вы справедливы, — невольно признал он. Он посмотрел на нее, потом, не поворачиваясь к ней спиной, отошел и налил ей выпить. — Пожалуйста. Вы, похоже, прямо рассыпаетесь. Выпейте.

Опершись рукой на спинку кресла, она, пошатываясь, наконец встала. И постепенно прямо у него на глазах преобразилась: тело налилось силой, вернулся цвет лица — она стала похожа на тот фоторобот, который они однажды показывали малышу по имени Куки Морэн. Неистребимая жизненная сила вернулась к ней. Его взору предстал уже не холодный стародевический облик, характерный для мисс Китченер, а нечто волевое, яркое. Хотя волосы у нее по-прежнему пестрели сединой, последние признаки чопорной старой девы как бы отшелушились, будто сняли прозрачную целлофановую обертку. Она как-то сразу вся помолодела, превратилась в женщину, полную жизни. Женщину, не ведающую страха и умеющую красиво принять поражение. Но даже и теперь это была какая-то мстительная красота.

— Да, Холмс, я убила их всех, кроме вас. Ник мне простит. В конце концов, я ведь всего-навсего женщина. Идите, вызывайте полицию, я готова.

— Я — полиция. Холмса несколько недель назад отправили в безопасное место: он сейчас на Бермудах. С тех пор я живу его жизнью, сдираю обломки с его старых книг и наговариваю их содержание в машину. Я ждал, когда появитесь вы. Очень боялся, что меня выдаст собака: она так явно демонстрировала, что я не ее хозяин.

— Мне бы следовало заметить это, — признала она. — Из-за самоуверенности я, вероятно, стала чересчур небрежной. Со всеми другими — Блиссом, Митчеллом, Морэном и Фергюсоном — все срабатывало как часы.

— Смотрите, — сухо предупредил он, — все это записывается. — Он ткнул пальцем в сторону записывающей машины, которая легонько потрескивала.

— Неужто вы принимаете меня за обычного мелкого воришку, который пытается замести следы, выйти сухим из воды? — Во взгляде, которым она его удостоила, сквозило невыразимое презрение. — Вам еще предстоит многое узнать обо мне! Я горжусь этим! Я хочу кричать об этом на всех перекрестках, хочу, чтобы об этом узнал весь мир! — Она сделала быстрый шаг к записывающему аппарату, ее голос триумфально полился в раструб. — Я толкнула Блисса навстречу его смерти! Я дала Митчеллу цианистый калий! Из-за меня Морэн задохнулся в чулане! Я выпустила стрелу Фергюсону в сердце! Это говорит Джули Киллин. Ты слышишь меня, Ник, ты меня слышишь? Твой долг уплачен — все, кроме одного, мертвы! Ну, детектив, вот вам ваше дело. Теперь я жду вашего отмщения. Для меня оно равносильно объявлению благодарности!

— Присядьте, — сказал он. — Спешить нам некуда. Мне понадобилось два с половиной года, чтобы поймать вас, так что еще несколько минут уже не имеют значения. Я хочу поговорить с вами.

А когда она села, продолжал:

— Стало быть, вы помогли мне и все записали. Все, кроме одного. Вы не посчитали нужным добавить, почему именно вы это сделали и что это за такой необычный долг. Я узнал об этом совершенно случайно — уже сейчас. Два с лишним года я пребывал в неведении. Именно это-то и мешало мне выйти на вас. Узнал я о мотиве недавно, к счастью для Холмса. Не то он — я имею в виду настоящего Холмса — уже был бы там, где и остальные.

— Вы случайно знаете почему?! — Из глаз у нее будто посыпались искры. — Вы не могли этого знать, нет, как и никто другой. Вы что, прошли через это? Вы видели это своими собственными глазами? Две-три сухих строчки в каком-нибудь забытом, покрывшемся пылью полицейском сообщении! А это по-прежнему жалит мне сердце.

Уж сколько времени прошло, время не стоит на месте, и все же, стоит мне только закрыть глаза, как он снова со мной рядом. Ник, мой муж. Боль, ненависть, ярость снова обступают меня стеной, и я не могу забыть эту жуткую утрату. Стоит мне только закрыть глаза, и для меня снова наступает вчера, это давно прошедшее, незабываемое вчера.

Глава 3
Взгляд назад: гробик за углом

«На радость и на горе, в здоровье и немощи, пока смерть вас не разлучит?»

«Да».

«Объявляю вас мужем и женой. Да не разлучит ни один человек тех, кого Бог соединил вместе. Можешь поцеловать новобрачную».

Они робко повернулись друг к другу. Она откинула с лица тонкую паутинку вуали. Когда их губы слились в предусмотренном обрядом поцелуе, ее глаза закрылись. Она перестала быть Джули Беннет, она стала миссис Ник Киллин.

Их окружили друзья, приглашенные на венчальное торжество. Волна покачивающихся голов, похлопывающих по спинам рук, приветственных возгласов. Одна за другой проплыли перед ней шифоновые шляпки подружек, будто разноцветные желатиновые слайды: каждая из них чмокала ее, благословляя. Среди всей этой суеты его глаза и ее глаза постоянно искали друг друга, как бы говоря: «Ты — это все, что по-настоящему важно для меня, ты, вон там».

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор