Выбери любимый жанр
Оценить:

Полковник советской разведки


Оглавление


51

– Конечно, врет, но как докажешь? Вот тут и есть твоя погибель, Николай Иванович. За что она мстит тебе?

– Не знаю. Может быть, в моем лице она мстит всей нашей конторе за отца и брата.

– Может быть, может быть… Не будем пороть горячки. Сдавай потихоньку отделение Ростовцеву и думай заодно, что скажешь жене и детям.

– Скажу все, как есть.

– Опять дурак. Хочешь семью развалить? Ладно, я послезавтра вечером приду к тебе домой и сам все объясню супруге и потомству твоему.

– Как будете объяснять?

– Ты допустил серьезный просчет в работе, который повлек за собой тяжелые последствия, поэтому принято решение тебя уволить. Так пойдет?

– Так пойдет.

– Мужа и отца вашего прошу уважать и любить, как прежде. Он хороший, честный человек.

– Спасибо, товарищ генерал.

– Насчет твоего трудоустройства подумаем. У тебя гражданская специальность какая?

– У меня нет гражданской специальности.

– Так это же замечательно! Значит, быть тебе, пока живешь, начальником. А этой сучке «Рите» мы за ее художества закроем въезд на родину на всю оставшуюся жизнь…

Лагутин вышел от Латышева поздно, где-то около полуночи. Домой идти было страшно, и ноги почти сами принесли его в городской парк. Там уже никого не было. Только на одной из скамеек сидела группа поддатых молодых людей, громко распевавших хором под гитару бардовскую песню:

Была у дурака жемчужинка,

Да и ту дурак потерял.

Была одна единственная,

Да и ту дурак просрал.

Стоит дурак посреди двора,

Ищет в кармане и никак не найдет.

Да и как тут найдешь, когда в кармане дыра,

Да и в голове-то ветер гудёт.

Ой, слеза с кипятка, ой, кручина-тоска,

А у дурака была жемчужинка!

Лагутин перелез через изгородь летнего театра, прошел мимо пустых скамеек к белой концертной раковине, занял место в первом ряду и стал смотреть на погруженную в полумрак сцену. Там, склонив головку, стояла тоненькая девочка в белом выпускном платье. Она вживалась в образ. Лагутину стало душно. Он снял пиджак, вынул из подмышечной, кобуры пистолет и положил его на скамью. Ах, Лелька, Лелька, проклятая и любимая моя стерва! За что же ты меня так? А знаешь, для чего мы с тобой родились и встретились? Для счастья! Но нам никто не сказал тогда, что жизнь – больший ад, чем сам ад. Пришлось доходить до этого самим. Мы потеряли время и проиграли. Я проиграл – это уж точно. Не думаю, что ты осталась в выигрыше… Почему молчишь? Скажи что-нибудь?.. Лелька не захотела дискутировать с ним. Она стала белым прозрачным облачком, а затем и вовсе исчезла.

– А я тебя узнал, – сказал кто-то сзади. – Лет пятнадцать назад ты приходил сюда ночью с девчонкой. Она тут такие номера откалывала! До сих пор не могу забыть! Разве вы не поженились?

Лагутин оглянулся.

– А-а-а! Я тебя тоже узнал. Ты тот самый сторож. Нет, не поженились.

– Почему?

– Потому что я не послушался тебя, дед.

Сторож сел на пистолет и выругался.

– Ты пушку-то спрячь. С кем воевать собрался?

– Кажется, с собой.

– Ну и дурило! Дети есть?

– Двое.

– Вот об них и надо думать, а не о своих печалях.

Лагутин засунул оружие в кобуру и надел пиджак.

– На этот раз я последую твоему совету, дед.

Потом они молча сидели радом, курили и слушали, как трещат цикады в листве деревьев и квакают лягушки в недалеких прудах. Старик прав, думал Лагутин, надо жить ради детей, внуков, правнуков и тех, кто придет вслед за ними. И Лелька тоже была права: все забудется, перемелется. Значит, будем жить. Быть посему!

Стукачи

Немцы подошли к Липовцу душным июльским вечером сорок второго года. То ли фронт где прорвали, то ли десант выбросили. О появлении противника в городе начальник районного отдела НКВД капитан Дроздов узнал от директора лесопилки, расположенной на дальней окраине Липовца.

– Они у меня под окнами! – кричал в телефонную трубку перепуганный насмерть директор.

– Много их?

– Трое. На мотоцикле с коляской. Все с автоматами. Заходят в контору. Прощай, Николай Ильич! Концы!

На этом связь оборвалась.

Дроздов приказал своим сотрудникам вынести во двор дела и папки с документами, сложить их в одну кучу, облить бензином и поджечь. Пока горел бумажный костер, он реквизировал проезжавший мимо грузовичок, прогнал водителя, посадил за руль личного шофера, велел ему в течение пятнадцати минут погрузить в кузов семьи чекистов, проживавшие в одном доме, и дуть на восток со скоростью света.

– А коли, окажется, что и в той стороне немцы, сворачивай в Бороздинский лес. Как отыскать нас, знаешь.

– Лады! – ответил видавший виды шофер и дал газ,

– Пошевеливайтесь! – крикнул Дроздов, обращаясь к своим подчиненным. – Немец мужик серьезный. Он ждать не станет. Подлейте еще бензинчику и айда! Само сгорит. Без нас.

Костер загудел с новой силой. Чекисты расхватали вынесенное во двор оружие, вскинули за плечи тревожные вещмешки и быстро ушли, подорвав гранатой сломавшийся накануне газик Дроздова и даже не закрыв дверей райотдела.

За всей этой суетой с любопытством и не без злорадства наблюдал сквозь щель в заборе бывший подкулачник Петр Прохорович Кулагин, чей дом еще в тридцатом году ЧК заняла под свой офис, выселив его с женой в небольшую сторожку, расположенную в глубине их же сада, и отмежевавшись от недруга Советской власти высокой прочной изгородью.

По совести сказать, не являлся Кулагин ни подкулачником, ни врагом нового режима, а был знаменитым на всю округу садоводом. Деньги на черенках и саженцах зарабатывал неплохие; когда же сыновья выросли и разлетелись по стране, стал нанимать для работы в своем саду бродяг-сезонников, что дало повод лихим местным начальникам отнести его к эксплуататорскому классу и подвергнуть экспроприации. В Сибирь он не загремел лишь благодаря заступничеству соседа – директора сельскохозяйственного техникума Трофимова, который входил тогда в состав бюро райкома партии. Трофимова в тридцать седьмом посадили, а через год выпустили, после чего он стал работать в школе учителем биологии. Это был единственный человек, с которым Кулагин во все времена поддерживал дружеские отношения. Похоронив жену накануне войны, жил Петр Прохорович бобылем в одиночестве и печали. Сыновья отца-лишенца вниманием не жаловали.

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор