Выбери любимый жанр
Оценить:

Полковник советской разведки


Оглавление


70

Прибыл полковник Ерохин на ленд-лизовском [25] джипе. Выслушал рапорт Дятлова, жестом подозвал Удальцова и, когда тот подъехал, тихо сказал ему:

– Клади оружие.

Начальник областного управления HKГБ обладал необъятной властью, и никому, даже Удальцову, не пришло бы в голову ослушаться его. Комэск расстегнул ремень, стянул с себя кожаную сбрую вместе с маузером и шашкой и бросил все это на заднее сиденье автомобиля.

– Слезай с коня. Негоже распоясанному командиру сидеть в седле. Сдай эскадрон заместителю и иди ко мне в машину.

Читая список сожженных пленников, Ерохин наткнулся на фамилию «Хасана». Он ахнул, застонал даже. Господи! Что же я скажу его отцу?! Отец агента был другом Кирова еще по временам гражданской войны. Он воспитал сына в духе беззаветной преданности Советской власти и России. Ерохин с жестокой неприязнью взглянул на отважного полудурка Удальцова, которого все считали любимчиком полковника. Бывший комэск безмятежно дымил папироской, поглаживая густую черную гриву своего жеребца. Ерохин подумал, что многие сотни лет прошли с тех пор, как землю посетили Иисус, Магомед и Будда, но люди за это время не стали лучше. Значит, какая польза от учений великих пророков? И если великие не смогли превратить зверя в человека, то куда уж ему, Ерохину, достичь положительных результатов на этом безнадежном поприще.

– Поехали! – приказал он.

Эскадрон эскортом проводил до Бентароя арестованного командира.

– У меня к вам две просьбы, Анатолий Степанович, – заговорил вдруг молчавший доселе Удальцов.

– Валяй! Что смогу – сделаю.

– Не выгоняйте с работы Верку Измайлову.

– За что ж ее выгонять?

– Беременная она. Ребенок будет у нее от Сереги. Серега был кореш мне.

– О Вере и ее ребенке позаботимся.

– Вторая просьба касается лично меня: не сваливайте меня в Гулаг, а сдайте в штрафбат. Я кровью смою…

– Постараюсь что-нибудь сделать.

У въезда в райцентр эскадрон отстал от машины. И тут новый комэск решил поднять боевой дух вверенного ему подразделения.

– Запевай! – скомандовал он и, приосанившись, оглядел строй своих конников.

Запевала послушно начал: «Шел отряд по берегу…» Но песня не пошла. Запевала попробовал: «Там, вдали за рекой…» И эта песня не пошла тоже. Комэск все понял и дал отбой:

– Отставить песню!

Вечерело. Кровавое солнце окуналось в кровавую зарю…

И еще будет много кровавых зорь над этими горами, лесами и степями. И внуки погибших сегодня падут через полвека в смертельной битве на этой самой благословенной кавказской земле. Сгорит в танке внук Сергея Казаринова. Разлетятся в клочья на минном поле, пытаясь вырваться из осажденного русскими Нефтегорска, оба правнука Муртазы Заурбекова. И тысячи матерей, заломив руки, завоют по своим сыновьям, и голодные собаки будут жрать трупы своих убитых хозяев, и безногие дети на костылях будут играть в прятки среди развалин.

Как долго будет продолжаться это? Кто знает. Быть может, до той поры, когда человек перестанет притворяться человеком, но станет им.

Сестра Анюта

Поздней ночью в доме, где квартировал начальник «Смерша» [26] майор Круглов, прогремели два выстрела. Часовой, охранявший дом, вызвал начальника караула. Прибежал офицер с двумя солдатами. Они вошли в дом и обнаружили там, кроме перепуганной хозяйки, два трупа: Круглов застрелил свою полевую походную жену, а по-простому любовницу медсестру Анну Зырянову, и застрелился сам. Их закопали в тот же день в дальнем углу городского кладбища. Через месяц из Камышина приехала старенькая мать Круглова и поставила на могиле скромный памятник. ЧП прошло во всех отчетах как чистой воды бытовуха – приревновал, дескать, сорокатрехлетний майор молодую девчонку к одному из своих оперов, и потому так вышло. Начальству Круглова на всех уровнях в связи с чрезвычайным происшествием пришлось долго отмазываться и отписываться, поэтому в высоких штабах покойного майора именовали не иначе, как сукиным сыном и дерьмом собачьим, а отмазавшись и отписавшись, его тут же забыли, сдав тощенькое следственное дело в архив. Стояла весна 1944 года. Войска 1-го Белорусского фронта готовились к большому наступлению…

Святогорск переходил из рук в руки шесть раз. В конце концов, он остался таки за нашими, но стабилизировавшийся на пару месяцев фронт продолжал греметь и полыхать всего в двадцати километрах от него. От боев больше других пострадал район, примыкавший к железнодорожной станции. Он был застроен преимущественно деревянными избами, которые сплошь выгорели. Одни печные трубы торчали на пепелищах. Жители этого района частью погибли, частью разбежались кто куда. Среди головешек и развалин победителей, помимо одичавших домашних животных, встретили два голодных и грязных человеческих существа: беженка Аня Зырянова, недоучившаяся студентка Одесского иняза и глухонемой придурок Митя, неизвестно откуда взявшийся. Аню определили в полевой госпиталь сиделкой к тяжелораненым, поставив ее на пищевое и вещевое довольствие, что было по тем временам почти счастьем. Митю кормили солдаты, и казалось, что статус приблудного пса его вполне устраивал.

Когда Аня отмылась и отъелась, обнаружилось, что девушка она премаленькая и даже прехорошенькая. Раненые и персонал полюбили ее за терпение, трудолюбие, ласковую обходительность и веселый нрав. Доброе прозвище «сестра Анюта» прочно приклеилось к ней с первых дней работы в госпитале, получив обмундирование, Анюта сразу же подогнала его по фигуре, пилотку лихо сдвинула на правое ушко, а поверх левого пустила волнистый белокурый локон, после чего не спеша прошлась по полянке перед госпиталем, покачивая бедрами и постреливая туда-сюда синими глазищами. Легкораненые, наблюдавшие за ней из окон, враз остолбенели.

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор