Выбери любимый жанр
Оценить:

Глинтвейн для Снежной королевы


Оглавление


13

– Ты так называешь Антошку? – изумилась Валентина. – Приобретение?…

– А как мне еще это называть? Чего еще можно было ждать от подобного мужского инфантилизма и женского дебилизма?

И все пошло по кругу. Элиза уверенно заявила, что сейчас можно провести любую диагностику на ранних стадиях беременности и определить аномалию у плода в допустимые для аборта сроки. Родители возмутились: их Антоша – совершенно нормальный ребенок!

Уставшая Валентина достала бутылку сухого вина.

– Убери это, я – за рулем! – приказала Элиза. – Убери, а то пожадничаю и выпью полбокала.

– А мы тебе не нальем, – Валентина поставила бокалы себе и мужу.

– Тебе нельзя! – возмутилась Элиза. – Ты кормишь!

– Вот вам конкретный пример и инфантилизма и дебилизма, – развел руками папа Валя. – Вы так заботитесь о нашей семье, что сегодня впервые увидели внука совершенно голым в процессе купания, к тому же совсем забыли поинтересоваться, как у вашей дочери с молоком.

– Только не говорите мне… – Элиза с ужасом оглядела дочь и зятя. – Нет! Только не эта ужасная женщина! Опять?…

– Эта ужасная женщина, как вы говорите, выкормила Леру, – напомнил папа.

– А еще кого? – подалась к нему через стол теща. – Как она назвала твоего ребенка? Или она оказалась умнее моей дочери и сделала аборт?


Через полчаса рыданий Валентины, криков Элизы и угроз папы Вали выброситься с балкона все трое пришли к выводу, что им теперь нужны гарантии совместного сосуществования под одним небом, и стали договариваться.

Лера посмотрела на часы. Почти двенадцать. К часу придет мама Муму. Нужно ее предупредить, чтобы не попадалась на глаза Элизе. Заболел желудок. Девочка проскользнула в коридор незамеченной, осторожно открыла замок и вышла на лестницу. Теперь дверь закрывалась на ночь на один замок, и Маруся входила со своим ключом и иногда кормила и перепеленывала маленького, а родители и не просыпались, если он не капризничал. Утром Антоша будил всех около шести, тогда мама Валя с ключом от двери Маруси относила его в соседний подъезд. Перед работой мама Муму заносила к ним в холодильник бутылочки со своим молоком. Она сказала, что через месяц малыш уже не будет просыпаться ночью, не будет ночных посещений. Лера села на ступеньку, прижала кулачки к ноющему желудку и задумалась.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Маруся, выходя из лифта.

– Тебя жду. Там Элиза, они ругаются.

– А ты при чем?

– Это ты при чем. Я теперь поняла, как можно быть плохой и совершенно невиноватой в этом.

– Твоя бабушка рассказала Валентине?… – перешла на шепот Маруся.

Лера кивнула.

– У кого мне попросить прощения? – спросила она.

– Бог простит. – Маруся кутала плечи и грудь в пуховый платок, хотя сентябрьская ночь была удивительно теплой и тихой.

Лера поискала бога в себе или рядом, но не нашла.

– И правда, пойду-ка я домой, – вздохнула Маруся. – Скажи, чтобы Валентина принесла мальчика покормить ко мне. И тебе, бедной, не дают покоя. – Она подошла и прижала голову девочки к своей ноге, поглаживая ее волосы.

– Я – гарантия, – сказала Лера.

– Как? – не поняла Маруся.

– Я гарантия поддержания их отношений. Элиза больше не хочет видеть папу и Антошу. Поэтому я буду иногда жить у нее день-два и на каникулах.

– Не хочет видеть Антошу, – кивнула Маруся, не удивившись.

– Я бы тебе объяснила, почему, но боюсь опять сделать что-нибудь плохое.

– Не надо, – Маруся еще сильней прижала к себе ее голову, – не объясняй.

Упорство

Когда девочке Лере исполнилось восемь с половиной лет, она совершила свой первый роковой поступок.

В школе в тот день на завтрак давали глазированные шоколадом сырки.

– Не ешь их, – шепотом посоветовала Лере девочка Нюся.

– Почему? – подозрительно спросила Лера.

– Они просроченные, – опять же шепотом сообщила Нюся.

Лера задумчиво осмотрела сырок.

– Так не узнать, – уверила ее Нюся. – Мне мама сказала. Она работает в школьной столовой.

Лера разложила на столе обертку, изучила ее и с большим трудом обнаружила плохо различимые выдавленные цифры.

– Шестнадцатое, – сказала она, – а потом еще две цифры.

– А сегодня семнадцатое! – многозначительно посмотрела на нее Нюся. – Только никому не говори. Я тебе по секрету сказала, как подруге.

Лера внимательно осмотрела весьма упитанную Нюсю. Потом зал столовой.

– А если все отравятся? – спросила она.

– Не отравятся. Мамка сказала, что никто не отравится, просто мне их есть не надо. На всякий случай. Вот увидишь – никто не отравится.

Лера высидела в столовой до самого звонка. Никто не свалился в судорогах.

– Ты думаешь, мы подруги? – с сомнением спросила она у Нюси в классе.

– Конечно. Мы сидим за одной партой, и на физкультуре ты никогда не смеешься, когда я прыгаю или бегаю.

На следующий день столовая была закрыта, по младшим классам дежурные разносили сок в упаковках и печенье. А еще через день директор школы вызвала родителей Леры.

Пошел папа, потому что была его очередь посещать родительское собрание.

Вернувшись, папа Валя выпил стакан воды из-под крана и два раза полил цветок на подоконнике в кухне.

– Что? – всполошилась Валентина.

– Наша дочь написала кляузу в санэпидемстанцию. Что-то о просроченных продуктах в столовой. Как-то мне не по себе. Я не уверен, что все правильно понял.

– Что она написала?! – не поверила своим ушам Валентина.

– Я сам ничего не понимаю, кроме полной недоказуемости ее действий. В этом я абсолютно уверен.

– Прекрати меня пугать и нервировать, я и так вся чешусь! – повысила голос Валентина.

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор