Выбери любимый жанр
Оценить:

Шоколадная война


Оглавление


2

Тошнота закипала в его желудке, обжигая и стремясь наружу.

«Эй…», — позвал он слабо. Никто его не услышал.

Он сумел добраться до помещения школы и войти внутрь. На лабораторном этаже в туалете он стоял на четвереньках. Его голова была чуть ли не в пасти унитаза, и дезинфицирующий аромат щипал его веки и ноздри. Тошнота прошла, и приступ боли спал. Сладостное облегчение расползлось по всему телу маленькими сырыми жучками.

И тогда, безо всякого предупреждения, его вырвало.

2.

Оби был слишком нудным, и даже более чем. Он был отвратителен и утомителен. Усталость занимала его всегда. Он хотел спать и постоянно зевал. Больше всего он уставал от Арчи – от ублюдка, в отвержении которого Оби ненавидел его всеми своими кишками, например, в данную минуту лишь за то, что он был частью его скуки и усталости. С тетрадью и с заточенным карандашом в руке Оби взглянул на Арчи с раздирающим гневом. Он застал Арчи сидящим на трибуне. Ветер трепал его светлые волосы. Они сверкали на солнце, украшая его лицо и чуть ли не в полный голос выдавая его мысли о том, что Оби регулярно опаздывает. Арчи специально убивал время, задерживался, чтобы снова упрекнуть Оби в опоздании.

- Ты – породистый ублюдок, — наконец с пеной на губах выплеснулось из Оби, словно «Кока-Кола» из бутылки после встряхивания. — Тебе никто этого не говорил?

Арчи обернулся к нему с улыбкой божественного ребенка.

- Иисус, — раздраженно пробурчал Оби.

- Не ругайся, Оби, — съехидничал Арчи. — Ты скажешь это при всех.

- Посмотрим – кто, что и при ком скажет. Не знаю, как твои нервы могут воспринимать всю обедню этого утра.

- Обедня этого утра не расходует нервы. А вот когда слетишь с катушек, почувствуешь это всем своим телом, парень. А я лишь буду жевать вафли, продаваемые фунт за доллар в Ворчестере.

Оби с отвращением отвернулся.

- И когда ты говоришь «Иисус», ты имеешь в виду того, кто руководит тобой. А я вижу перед собой парня, шедшего по земле тридцать три года так же, как и кто-либо другой, но по схеме воображаемой каким-нибудь PR-котом. PR-человеческая общность, обстоятельства, которых не знаешь, Оби.

Оби не выбирал ответ. Он и не собирался спорить с Арчи, столь скорым на слова. Особенно, когда в его голосе начинала прослушиваться ниточка одного из его настроений – колючего, как куст шиповника. Он называл людей котами, словно хладнокровный убийца или упакованный качек, презирающий всех и вся, на ком меньше мяса, чем на нем, словно он самый главный в маленькой паршивой средней школе, такой, как «Тринити».

- Исчезни, Арчи, а то будет поздно, — сказал Оби, стараясь вести себя с ним более-менее естественно. — Я сжигаю дотла один из этих дней.

- Не ной, Оби. Конечно же, ты ненавидишь свою работу, на которую спешишь. Но ты не прислушиваешься к собственному подсознательному страху. Вероятно, тебе есть, куда с нее слинять. Может туда, где покупатели будут плевать тебе в рожу, или же вместо этого ты будешь пахать в субботу до ночи – вот к чему ты идешь. И ты снова будешь отмывать объедки от тарелок в вонючей столовке.

Арчи был непредсказуем. Как он мог догадываться о неприязни Оби к тупой работе? Откуда он мог знать, что особенно субботними вечерами Оби ненавидел рыскать по проходам супермаркета и убирать посуду за теми, кто поужинал в столь поздний час?

- Смотри. Я иду тебе на встречу. Ведь достаточно одного опоздания на пол часа и слов босса: «С тобой все ясно, мальчик Оби. Не сидится?..» А затем он выкинет тебя на улицу и будет прав.

- И тогда, откуда же у меня возьмутся денежки? — спросил Оби.

Арчи махнул рукой, давая знать, что он устал от этого разговора. Он мог видеть его психическое состояние, ведь он сидел всего лишь в футе или двух от Оби на белой скамейке. Удары по мячу слабым эхом отдавались в воздухе над футбольным полем. Пухлые губы Арчи собрались. Это означало, что он сконцентрировался, о чем-то думая. Оби предвкушал грядущее изложение его мыслей, не скрывая свою ненависть ко всему, о чем тот думал, и наслаждаясь ею. Арчи мог поступать с людьми так, как ему бог на душу положит, и в то же время быть ослепительнее бриллиантового блеска, гордясь назначением, что он получил в «Виджилсе» . Это сделало его легендой «Тринити». Но он же мог кого угодно довести до ручки своей жестокостью, какой-то небывалой, странной и эксцентричной, никому не причиняющей боли и не требующей применения насилия, но обескураживающей и кого угодно ставящей в тупик. Оби при нем не мог ни о чем думать. Он отгонял всякие мысли прочь, ожидая разговора с Арчи, и когда он назовет чье-нибудь имя.

- Стентон, — наконец сказал Арчи, шепотом, ласково и с какой-то нежностью. — Кажется, его имя – Норманн.

- Правильно, — сказал Оби, небрежно карябая в тетрадке это имя. Только два с лишним на часах. В четыре Арчи может назвать десяток имен, восемь уже записаны у Оби в тетради.

- Задание? — ткнул Оби.

- Тротуар.

Оби позеленел, записывая это слово: «Тротуар» - такое невинное слово. Но что мог сделать Арчи с такой простой вещью как тротуар или с парнем, таким как Норманн Стентон, которого Оби охарактеризовал, как персону с нахально-хвастливым характером, с рыжими волосами и с мутными глазами в желтых белках.

- Эй, Оби.

- Что еще? — спросил, защищаясь, Оби.

- Ты действительно собираешься опоздать на работу? Я полагаю – ты на самом деле хочешь ее потерять? — Голос Арчи был мягким и заботливым, а его глаза – вежливыми и лицемерными, что убивало каждого, кто имел с ним дело. Перемены в его настроении были непредсказуемы. Он мог быть мерзким ублюдком в течение одной минуты и замечательным парнем все оставшееся время.

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор