Выбери любимый жанр
Оценить:

Зимняя жертва


Оглавление


88

Ты поднимаешься. Я вижу, как ты застегиваешь брюки, слышу твое бормотание: «Сука, сука, суки они все».

Ломаются ветки, ты спотыкаешься, бурчишь, а потом наступает тишина, и она говорит мне, что ты уже далеко.

Но ведь ночь только началась.

Темнота сжимается где-то в центре моей диафрагмы, две протянутые руки, пробираясь сквозь светлую, сверкающую пелену, определяют, что здесь, вот здесь должна быть жизнь.

Я чувствовала это еще тогда.

Как растет во мне вся моя боль и мука, а это значит, что растет человек.

Я ползу по мокрой земле.

Ветви обвиваются, древесные стволы словно смеются надо мной, хвоя, листва, мох пожирают меня.

Я сворачиваюсь в комок. Но потом поднимаюсь.

Встаю.

Распрямляю спину.

56

Тринадцатое февраля, понедельник, вечер.

Четырнадцатое февраля, вторник


— Пожмем друг другу руки?

Маркус протягивает ладонь, и Малин берет ее. У него крепкое, решительное рукопожатие, «с душой», хотя и не до боли.

«Отработанное», — думает Малин и представляет себе, как мужчина в белом халате учит того, из которого должен получиться идеальный сын, пожимать руку.

— Добро пожаловать.

— Приятно быть вашим гостем.

— Может, мы живем не так богато, как твоя семья, — почти невольно произносит Малин и разводит руками в маленькой прихожей, удивляясь самой себе. Что это ей вздумалось извиняться перед другом Туве?

— Здесь очень мило, — говорит он. — Я тоже хотел бы жить в центре.

— Ты должен извинить…

Малин прикусывает губу и замолкает, однако чувствует, что надо закончить мысль.

— …что я была немного сердита, когда мы виделись последний раз.

— Я тоже был сердит, — улыбается Маркус.

Туве выходит из кухни.

— Мама приготовила спагетти с домашним песто. Ты любишь чеснок?

— Прошлым летом мы арендовали дом в Провансе. Там в саду был свежий чеснок.

— Летом мы обычно делаем вылазки на один день, — говорит Малин и быстро добавляет: — Сядем за стол прямо сейчас или ты для начала хочешь чего-нибудь выпить? Колы, может быть?

— Я голоден, — отвечает Маркус. — Лучше чего-нибудь пожевать.

Малин поглядывает, как он наворачивает за двоих. Он пытается сдерживаться, вести себя так, как его, конечно, учили родители, но шаг за шагом проигрывает битву с подростковым голодом, Малин видит это.

— Может, там многовато пармезана…

— Все хорошо, — перебивает Маркус. — В самый раз.

Туве прокашливается.

— Мама, я подумала над тем, что говорил дедушка. Это звучит классно, лучше и быть не может. Но нельзя ли Маркусу поехать со мной? Мы говорили с его родителями, они могут купить ему билет.

Подожди-ка.

Что это значит?

Малин представляет шестнадцатилетнего Янне и себя, четырнадцатилетнюю. Как они лежат в какой-то постели, расстегивая друг на друге пуговицы. «Могли ли мы разлучиться больше чем на пару часов?» То же чувство читает она сейчас в глазах Туве.

Это обнадеживает, однако время ограниченно.

— Хорошая идея, — отвечает Малин. — У них как раз есть две лишние спальни.

Она улыбается.

Пара влюбленных подростков. С родителями. На Тенерифе.

— Мне это нравится, — добавляет она спустя некоторое время. — Но мы должны спросить дедушку.

И тут подает голос Маркус:

— Мама и папа хотят пригласить вас на ужин в ближайшее время.

Помогите!

Нет, нет.

Белые халаты и надменная дама за одним столом. Отработка рукопожатия. Извинения.

— Очень приятно, — отвечает Малин. — Передай своим родителям, что я с удовольствием приду.


После ухода Маркуса Малин и Туве сидят за кухонным столом. Их фигуры черными контурами отражаются в окне, выходящем на церковь.

— Правда, он милый?

— Он хорошо воспитан.

— Хотя и не чересчур.

— Нет, Туве, не чересчур. Но достаточно хорошо для тебя. Ведь именно хорошо воспитанные умеют, как никто, причинять боль, если уж на то пошло.

— Что ты имеешь в виду, мама?

— Ничего, просто рассуждаю вслух.

— Я позвоню дедушке утром.


Срабатывает внутренний будильник, и Малин просыпается. Сна ни в одном глазу, хотя часы на ночном столике показывают 2.34 и телу так хочется покоя.

Малин ворочается, пытается заснуть. Ей удается отогнать от себя мысли о расследовании, о Туве, Янне и остальных, но сон все равно не идет.

Надо спать, надо спать…

Повторение мантры окончательно отгоняет сон. Наконец она встает, проходит на кухню и пьет молоко прямо из пакета, вспоминая, как злилась на Янне, когда он делал то же самое, как находила это отвратительным и неприличным сверх всякой меры.

А в другом доме, за городом, в своей постели проснулся Янне. Он спрашивает себя, как долго еще будут его мучить эти сны, и чтобы отогнать воспоминания о джунглях и горных дорогах, вызывает в своем воображении лица Малин и Туве, и на душе его становится спокойно, радостно и притом тоскливо. Он думает, что только по-настоящему любимые люди могут вызывать такие противоречивые чувства. Потом он встает, направляется в комнату Туве, смотрит на пустую кровать и представляет себе, что там лежит его дочь. Он думает о том, что скоро она перерастет их, и ему страшно не хочется с ней расставаться.

А в городской квартире в это же самое время Малин стоит возле кровати Туве и спрашивает себя, может ли что-нибудь основательно поменяться в ее жизни или все уже каким-то образом определилось.

Она хочет погладить Туве по голове.

Но не разбудит ли она ее? «Я не хочу будить тебя, Туве, но я так хочу удержать тебя».

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор