Выбери любимый жанр
Оценить:

Зимняя жертва


Оглавление


99

Хассе стоит у плиты. Жестом он подзывает к себе Малин, другой рукой одновременно снимая крышку с черного, видавшего виды чугунного котелка.

Запах ударяет Малин в лицо.

— Смотрите сюда, — показывает Хассе. — Где вы еще видели такие лакомые кусочки?

Два фазана плавают в булькающем желтом соусе, и у Малин тут же желудок сжимается от голода.

— Ну что?

— Выглядит просто фантастически.

— О-о-опс — и все кончено! — говорит Бигган, и Малин сначала не понимает, что она имеет в виду, но потом видит пустой бокал в ее руке.

— Я сделаю еще. — И Хассе трясет шейкером.

— У Маркуса есть брат или сестра? — спрашивает Малин.

Хассе резко опускает шейкер, Бигган улыбается:

— Нет. Мы долго пытались, но в конце концов пришлось сдаться.

Хассе снова гремит кусочками льда в шейкере.

65

Ее голова.

Она тяжела, и такая боль, словно кто-то разделывает мозговые полушария фруктовым ножом. Такую боль нельзя чувствовать, когда спишь. Во сне нет физической боли. За это мы и любим его так, сон.

Нет, нет, нет.

Теперь она припоминает.

Но где мотор? Автомобиль? Она больше не в автомобиле.

Стоп. Пусти меня. Кое-кому я еще нужна.

Сними повязку с моих глаз. Сними ее. Может быть, нам стоит поговорить? Почему именно я?

Здесь пахнет яблоками? Что это у меня на пальцах, земля? Что-то жесткое и в то же время теплое. Крошки печенья?

Трещит огонь в очаге.

Она бьет ногой в ту сторону, откуда идет тепло, но там пусто. Она упирается во что-то спиной, но не может сдвинуть это с места. Только глухой звук и вибрация по всему телу.

Я… я… где я?

Я лежу на холодной земле. Это могила? Значит, я все-таки мертва? Помогите, помогите…

Но мне тепло, и если бы я лежала в гробу, вокруг бы было дерево.

К черту эти веревки.

И тряпку изо рта.

Может, они лопнут, веревки? Если подергать туда-сюда…

И повязка падает с ее глаз.

Дрожащий свет. Подземные своды? Земляные стены? Где я? Это пауки и змеи роются вокруг меня?

Лицо. Лица?

На них лыжные маски.

Глаза. Но взглядов не уловить.

Теперь они снова пропали, лица.

Тело болит. Но это только начало, ведь так?


Если бы я мог что-нибудь сделать.

Но я бессилен.

Я могу только наблюдать, и я должен это делать — может, мой взгляд хоть чуть утешит тебя.

Я останусь, хотя предпочел бы повернуться и исчезнуть в любом из множества мест, куда я могу уйти.

Но я останусь — с любовью и страхом, со всеми чувствами. Ты еще не закончил, но надо ли тебе продолжать? Ты думаешь, это произведет на них впечатление?

Это больно, я знаю, я сам прошел через это. Остановись, остановись, говорю я тебе. Но знаю, ты не можешь слышать мой голос. Или ты думаешь, ее боль должна заглушить другую боль? Или надеешься, что ее боль откроет двери?

Я так не думаю.

И поэтому взываю к тебе:

Остановись, остановись, остановись…


Это я сказала «остановись»?

Но как мог звук вырваться из моего рта, заклеенного скотчем, с куском ткани, плотно прижатым к небу?

Теперь она голая. Некто сорвал с нее одежду, распоров швы ножом, а теперь подносит стеариновую свечу к ее плечам. Ей страшно, а голос шепчет: «Это должно, должно, должно произойти».

Она пытается кричать, но словно не умеет.

Некто подносит свечу все ближе и ближе, и жар становится нестерпимым. Шипение ее тлеющей кожи — вот крик ее боли. Она дергается туда и сюда, но не в силах сдвинуться с места.

— Может, мне сжечь тебе лицо?

Это говорит тот невнятный голос?

— Думаю, этого будет достаточно и мне уже не потребуется убивать тебя. Ведь без лица ты будешь не совсем ты, так?

Она кричит, кричит. Беззвучно.

Другая щека. Горит скула. Круговыми движениями. Красный, черный, красный — цвета боли. Запах жженой кожи, ее кожи.

— Может, лучше ножом? Подожди минутку. Только не падай в обморок, не спи, — бормочет голос, но она уже далеко.

Лезвие горит, боль исчезла, в теле пульсирует адреналин, и остается лишь одно — страх, что ей никогда больше не вырваться отсюда.

Я хочу домой, к своим.

Он, должно быть, беспокоится, где я. Как долго я здесь? Они должны уже хватиться меня.

Нож холоден и притом горяч. Что это такое теплое струится у меня по бедрам? Как будто дятел стальным клювом стучит мне в грудь, добирается до бедер, клюет меня. Дай мне исчезнуть, у меня горит лицо, когда по нему бьют, напрасно пытаясь вернуть мне сознание.

Ничего не получается.

Я все-таки исчезаю.

Хотите вы того или не хотите.


Сколько же времени прошло? Я не знаю.

Что это гремит, цепи?

А теперь я стою у столба.

И вокруг меня лес.

Я одна.

Где ты, вы? Исчезли? Не оставляйте меня здесь одну.

Я плачу.

Я слышу это.

Но я не мерзну и удивляюсь, когда это мороз перестал действовать? Когда это боль перестала мучить?

Как долго я уже вишу здесь?

Вокруг меня густой лес, темный и в то же время белый от снега, небольшая просека и дверь, ведущая вниз, в землянку.

У меня нет ног. Ни рук, ни пальцев, ни щек.

Мои щеки — две прожженные дыры, и все вокруг меня лишено запаха.

У меня больше нет воспоминаний, никаких других людей не существует, нет ни будущего, ни прошлого. Есть только настоящее, и здесь у меня только одна задача.

Прочь.

Прочь отсюда.

Это все, что остается.

Прочь, прочь, прочь.

Любой ценой. Но как же мне убежать, если у меня нет ног?


Кто-то приближается снова.

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор