Игра на жизнь. Любимых надо беречь

Оглавление

– Я не… не хотела вооб… жи…ить у т…тебя…

– Конечно, не хотела, – мягко произнёс Бельский, гладя меня по волосам. – Послушай, девочка. Включай уже мозги. Со мной, в этом доме с надёжной охраной ты будешь в безопасности. Неизвестно, кто тебе звонил. Неизвестно, что могут сделать бандиты, если ты не принесёшь им деньги. Найду я тебе Дорина. Живым приведу. Навряд ли его убьют, пока установлены сроки. Не плачь… И сама глупостей не натворишь. Под присмотром…

– Ты же и…

Я всхлипнула, подумав, что он и есть самая огромная глупость. Мужчина, как демон во плоти, вторгся в мою жизнь, но сейчас вёл себя так, словно я для него величайшая ценность. Уговаривал, как маленького ребёнка, что-то шептал, стараясь успокоить. Острое чувство страха и одиночества растворялись от низкого голоса Игната, его касаний к волосам. Напряжение постепенно спадало.

Стыдно признаться, но именно от душевного тепла Игната, я расслабилась и затихла. И скорей всего окончательно смирилась с тем, что Бельский от меня не отступится. Да, поможет. Он этим занялся основательно. При необходимости подключит все свои связи и найдёт Сашку, чтобы впоследствии отобрать.

Дорин навряд ли простит измену, а если и простит, я с ним уже не останусь. Не смогу просто, зная, как он болезненно на всё реагировал раньше. Если ничего не будет с Игнатом, Сашка всё равно не поверит. А если поверит, каково ему будет знать, что жена обратилась к врагу? Замкнутый круг…

Следовало признать – мой брак разрушен и прошлого не вернуть. Все сомнения, что витали до сих пор, окончательно рассеялись. Неизбежность приобрела ясность и чёткость. Прошлого не вернуть. Не получится.

Слёзы продолжали течь, когда Игнат отстранился. Ладонью вытер влажные следы, всматриваясь в лицо. В отблесках лунного света его глаза казались чёрными бездонными впадинами, засасывающими меня в дьявольский омут.

– Хочу любить тебя, защищать, баловать. Разреши мне стать ближе, Лера, – хрипловато произнёс мужчина.– Просто согласись. Могу и уйти, если хочешь.

Уйти? Одиночество для меня сейчас будет невыносимым. Именно сейчас терять чувство защищённости, подаренное Игнатом, не хотела. Оказывается, я нуждалась в нём как в воздухе. И когда Игнат положил руку мне на затылок и притянул к губам, не отказалась от поцелуя. Не захотела или не смогла. Позволила себе слабость довериться мужчине и спрятаться от мира за его сильной спиной.

Поцелуй… На этот раз я позволила ему быть. Смирилась, отдалась ощущениям.

Что довлело надо мной в тот момент? Чем Игнат зацепил? Ласковыми словами или обещаниями, в которые так хотелось поверить. Или теплом. Или нежными, лёгкими поцелуями, которыми Игнат покрывал мои губы, влажное от слёз лицо. Поцелуями, в которых он не требовал, но отдавал, пытаясь вселить в меня уверенность и надежду.

Всё превратилось в дурман, в наваждение под призрачным светом луны. Я позволила ему быть. Этому поцелую, набирающему силу откровенности с каждой секундой. Ответив мужчине, я потянулась к нему, впитывая в себя тепло и отзывчивость, как подснежник, выбравшийся из-под сугроба жестокой зимы.

Игнат сжал меня крепче, разворачивая лицом. Закопался руками в волосы, притянул к себе, не оставляя ни единого шанса сбежать. Решительно целовал, с какой-то маниакальной настойчивостью и желанием. Покусывал губы и ласкал языком, в перерывах шептал глупые нежности. Не давал отстраниться, сжимал в объятьях, гладил, ласкал.

Поцелуи становились всё глубже, всё ненасытнее. Откровенная близость и тепло сильного мускулистого тела горячили воображение. Игнат дарил спокойствие и надежду, и я льнула к ним, к этим чувствам. Словно хотела напитаться ими, чтобы надолго хватило.

Я сидела верхом на мужчине, ощущая под халатом его напряжённую плоть. И всё сильнее погружалась в дурман. Ядовитый, сладкий, мешающий соображать. От чувственных жадных ласк окончательно слетели все тормоза.

Скользящие движения рук, сжимавших талию, грудь. Губы, сомкнувшиеся вокруг соска, настойчивый язык пьянили, вызывали томление.

Лунный свет и нереальность происходящего. Желание попробовать этого сильного самоуверенного мужчину. Ощутить в себе. Что-то ещё… Сложно сказать.

Я подалась вверх, ведомая Игнатом. И вдруг сознание разъяснилось, когда почувствовала его плоть, упирающуюся в меня. Горячую, твёрдую, чуть влажную. Я даже не поняла, когда Игнат успел сдвинуть тонкие трусики в сторону. Взглядом упёрлась в тёмные глаза, в которых горели жгучие интерес и желание. Попытка соскочить с мужчины не удалась. Поздно спохватилась. Его руки, крепко удерживающие меня за бёдра, потянули вниз, медленно насаживая на член. Довели до конца. И отпустили, предоставив возможность сбежать. Чем я воспользовалась. Поднялась, упираясь в крепкие покатые плечи. И стремительно вернулась обратно. Это сделал Игнат быстрым и коротким рывком.

Ошибка? Я совершила ошибку? Зачем? Происходящее сводило с ума. Я замерла, прислушиваясь внутри себя к наполненности и горячей пульсации. Тогда Игнат схватил меня за шею и потянул к себе. К жёстким и властным губам, впиваясь наглым уверенным поцелуем.

И снова толкнулся в меня, уже не давая встать. Я застонала. То ли от боли, появившейся в результате толчка, то ли от удовольствия. Игнат пил мои всхлипы и стоны, не отрываясь от губ, и продолжал медленно двигаться. Он наслаждался мной и нисколько этого не скрывал. Мужское лицо искажала радостная усмешка, в глазах застыло жадное ожидание моей вспышки. Пристальный тёмный взгляд выжигал всё внутри, заставлял плавиться и стонать.

Толчок, всхлип, сильнее толчок. Ещё один. Поцелуй, почти укус, новый толчок. Жёсткий и властный Игнат брал своё, заставляя ему подчиняться.