Выбери любимый жанр
Оценить:

Оборотный город


Оглавление


1

Андрей Белянин - Оборотный город

Часть первая
Оборотный город

— Иловайский!

Не встану… не хочу… ещё с полчасика…

— Иловайски‑ий!!

Господи, чего ж так орать‑то ни свет ни заря… Вчера я лёг поздно, зачитался новым французским романом о жизни игривой, но прекрасной крошки Розалинды из монастыря Сен‑Мишель Жервэ де Блю‑Блю. Должно же у дяди быть хоть какое‑то сострадание?

— Иловай‑ски‑ий…кх…ох… От леший, опять горло сорвал… Прошка! А ну всыпь энтому негоднику пять плетей от моего имени и волочи сюда за химок, как кутёнка!

Ну вот, пошли непрозрачные намёки, склонение посторонних лиц к физическому рукоприкладству, угрозы поркой… На последнем моего дядюшку просто клинит, к врачу его сводить, что ли, или самому втихую подлечить касторкой? А‑а, вставать всё равно придётся…

— Ваше благородие, – дружелюбно прогудел у меня над ухом тяжёлый бас моего денщика, – поднимайтеся ужо, а то их превосходительство гневается.

— Эх, Прохор, знал бы ты, где я в такое время вижу моего драгоценного дядюшку…

— Знаю, ваше благородие. У мерина под хвостом да всего целиком, с сапогами и шпорами да с кусачим норовом! – ухмыльнулся старый казак, подавая мне полотенце.

Я скатился с широкой лавки в сенях, шагнул к рукомойнику, в осколке зеркала отразилась помятая физиономия молодого человека с заспанным лицом, всклокоченным чубом и тонкими усами. Боже мой, и это я?!

Под глазами круги, морда красная, как с перепою, но я ведь и не пил вчера, только читал! Или читал вприхлёбку? Нет, вряд ли… Конечно, в отличие от большинства станичников я могу время от времени позволить себе стакан сухого красного, а здесь в селе только самогонка, мне один раз нюхнуть – и в хлам! Не кантовать, не шевелить, не будить и не взывать к совести – если встану на ноги, могу быть агрессивным и ничего наутро не помнящим…

Да, кстати, позвольте представиться, хорунжий Илья Иловайский, двоюродный племянник самого генерала Иловайского 12‑го, прошедшего уйму войн, украшенного шрамами, увешанного всеми мыслимыми наградами, добрейшей души человека, неизвестно за что получившего в наказание – меня!

А я, как вы наверняка уже поняли, воплощённый позор семьи…

— Вот ить всем ты хорош, Иловайский, – частенько говаривал мне дядюшка, вечно величая меня по фамилии. – И красив, и силён, и храбростью не обижен, да токма одна беда – воевать не любишь! Нет в тебе честолюбию воинского, всё с книжками носишься, всё витаешь гдей‑то в эмпиреях. Ох, лышенько, маета ж ты моя нервотрёпистая…

Всё так, всё честно, обижаться не на что, ибо меня, потомственного казака, младшую ветвь знаменитого родового древа, офицерская карьера не прельщала абсолютно. Батюшка погиб, отражая крымские набеги, маменька в одиночку поднимала четырёх дочерей и такого неслуха, как я. Ей помогали, но…

Я рос болезненным ребёнком, отчего рано приобрёл страсть к фантазиям и созерцательности. В станицах этого не любят, и хотя мне пришлось научиться стоять за себя, но соседские мальчишки колотили меня почти ежедневно. Что и сподобило маменьку в конце концов отправить меня, умника на восемнадцатом году жизни, на Дон, под суровую опеку дядюшки Василия Дмитриевича. И вот уже третий год мы с ним попеременно изводили друг дружку…

Но сегодняшний день был особенным, хотя бы потому, что раз и навсегда бесповоротно изменил мою судьбу, превратив из простого младшего казачьего офицера в самого настоящего характерника. Но об этом чуть позже, по порядку, а то запросто собьюсь…

— Звали, дядюшка? – Я вошёл в горницу.

— Звал?! – Мой героический родственник полулежал на турецкой оттоманке, с видимым удовольствием потягивая крепчайший кофе из глиняной кружки. Напиток на любителя, да и порция лошадиная, но старому донцу нравилось. – «Звал» не то слово… Орал, аки труба иерихонская! А ты небось опять лёг за полночь? Ох, Илюшка, не будь ты мне роднёй, хоть и дальнею, я б тя своей рукой, по‑отечески так, мозги через одно место… Тьфу, прости господи мя, грешного! Так вот бы и вправил…

— Угу, у нас всё в полку вашей рукой через это место так и вправляется, – тихо буркнул я, но дядя услышал и едва не поперхнулся кофе:

— А ну цыть! Да я тя, сукин ты сын…

— Мне маменьке так и написать?

— Чего? – сразу сдулся он, отродясь не писавший писем.

— Ну что я – сукин сын, что она моя мама и что вы нам родня!

Дядя пару минут подумал, молча отхлебнул из кружки, потом сообразил, что к чему, и разорался опять:

— Иловайский, не доводи до греха! Я ить те не токма дядька, но и полковой командир. По‑свойски не обижу, а по уставу мигом в солдаты лоб забрею. А ну марш седлать коня и пулей к генералу Чернышеву – получишь от него карту да какой‑то пакет запечатанный – и сразу назад! Коли узнаю, что в кабаке задержался, так… Хотя‑а чего уж… Лучше б ты по кабакам бегал, а книжонки твои французские до добра не доведут! Как в глаза станичникам смотреть будешь, ежели с похода скорого без единого креста на груди заявишься? Срамота! Чего девкам‑то показывать станешь?

— Ну‑у, видимо, то, что их интересует…

Дядя ещё раз поперхнулся кофе и, отдышавшись, рявкнул:

— Исполняй приказ, хорунжий!

— Слушаюсь, ваше превосходительство! – Я ловко щёлкнул короткими шпорами, развернулся, дошёл до двери, слегка замялся на пороге…

— Чего подсказать? – не удержался генерал.

— Корень квадратный из шестнадцати? – невинно кивнул я.

Дядюшка пошёл пятнами, а кофе не в то горло…

— Во‑о‑он!

Полностью удовлетворённый своей маленькой победой, я выскочил во двор, на ходу бросив денщику, чтоб готовил коней. Наш полк в то время квартировал в селе Калач, дяде, разумеется, досталась лучшая хата, ну и я при нём, пусть в сенях, но грех жаловаться. Казаки неспешно, без суеты занимались бытовыми делами: купали лошадей на пологом берегу, кашевары разводили огни, молодёжь пела залихватские песни о загранице и геройских деяниях под Лейпцигом и Парижем…

3
Loading...

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор