Выбери любимый жанр
Оценить:

Встретимся на Альгамбре


Оглавление


76

Алексей Одинцов не любил убивать.

— Командующий убит, он был в рубке, — сказал офицер — Ты даешь слово?

Одинцов молча кивнул. Катю отпустили, и она медленно пошла по коридору, к своим.

— Мы можем уйти? — спросил регуллианин.

— Да, — ответил Алексей и повернулся к экранам, откуда с тревогой и заботой смотрели лица друзей.

— Неплохо повеселились? Здорово, — жизнерадостно одобрил альтаирский командующий, оглядывая останки регуллианского флагмана. — Меня зовут Дрогг. Так это ты — Алексей Одинцов? — безошибочно угадал он.

Глава 17
Признание

За правду-матку и умереть сладко

Вселенская глупость

Регуллиане торопливо покидали покореженное судно, перебираясь на другие корабли, а Алексей Одинцов бежал к грузовому трюму в поисках «Вездесущего».

— Куда ты спешишь? — спросил с экрана недовольный Матвеев, в подробностях рассказывавший, как им повезло с Ленкой наткнуться на альаирский флот прямо на подлете к системе. — Все-таки мы вовремя вернулись. Вас тут толком даже повредить не успели.

— Успели, — кратко ответил капитан. — Не помнишь, сколько у нас там еще оставалось в сейфе плодов орас?

— Да штуки четыре, наверное, — припомнил бывший боксер. — Если, конечно, регуллиане не добрались. А зачем тебе?

— Не добрались, — уверенно ответил Алексей. — Им не до того было. Тут в камере лежит Степан Корнилов. Не возражаешь, если я один плод на него потрачу?

— Ну, если ты хочешь, — уступил Сандр с невольным удивлением. По негласному, но твердому уговору, оставшиеся после рейсов излишки товаров делились пополам. Из четырех плодов дерева жизни, пусть и доставшихся команде благодаря Матвееву, два, безусловно, принадлежали Одинцову. Он мог бы и не спрашивать разрешения. Но тратить драгоценный плод на врага?

— Корнилов? Что он тут делает? — Александр не удержался от вопроса.

— Я же сказал, лежит он, в камере, — терпеливо объяснил капитан. — Помирает. Может быть, уже помер. Потому мне и нужен плод.

— Но ведь плоды орас не подходят для гуманоидов, — напомнил напарник предупреждение брукского заказчика.

— Вот заодно и проверим, — сказал капитан. — Корнилову уже ниче не повредит. А ты, мех, кстати, ремонтом ястребка займись, привел бы корабль в порядок. От работы лытаешь, турист. Без «Вездесущего» я отсюда не полечу. Не наотдыхался еще?

— Да ладно тебе, — отмахнулся Матвеев. — Делов там на два часа. Давай сначала посмотрим, что у тебя выйдет. Интересно ведь.

Ремонт корабля растянулся на два дня. Почти столько же времени ушло у Корнилова на восстановление Астарты. С флагманом врагов возиться не стали — его просто принял в один из своих бездонных ангаров Друг.

Труп Лагутина просто вышвырнули в открытый космос.

— «Собаке собачья смерть», — с удовольствием сослался на народную мудрость достойный воспитанник фроггсов.

Степан не видел в своем предательстве никакой вины, не удивлялся и пыткам: бизнес есть бизнес. В конце концов, все получили, что хотели. А вот перед Лехой Одинцовым у него был теперь немалый долг..

Степан никогда никому не верил и не рассчитывал на помощь, всегда самостоятельно выкручиваясь из непростых переделок. Единственным человеком, которому он был обязан, до сих пор оставался Орлов. И вот теперь Корнилов почувствовал тяжелый груз новых долгов. Перед Лехой — за свое предательство и за его спасение. Перед учителем Ясмахом — за умение выживать. Пожалуй, и для него пришла пора платить по счетам.

— Ты эта… Полетишь с нами на Альтаир? — сам не зная почему, в присутствии Степана Одинцов чувствовал себя неловко. Он так и не решился спросить, за что регуллиане подвергли капитана Астарты изощренным пыткам. Процедура оживления прошла удачно, и сейчас лицо и тело Корнилова покрывали только тонкие, почти незаметные шрамы, но Алексей никак не мог забыть изуродованный полутруп, который нашел в камере, вернувшись с драгоценным плодом. Но воспитанник фроггсов не умер, не позволил себе умереть на радость врагам.

Хозяин «Астарты» еще слабо дышал, когда Алексей выдавил сок в разбитые губы, а затем они с Матвеевым зачарованно наблюдали знакомую процедуру воскрешения. Теперь стало ясно: брукский знахарь бессовестно солгал удачливым космонавтам, опасаясь конкурентов.

Самого Алексея знобило. Левая рука, истыканная грязной иголкой, вздулась, воспалилась и тупо ныла. Волны озноба сотрясали тело и туманили сознание. Посмотрев на стремительно возвращающегося к жизни Корнилова, Алексей рискнул слизнуть несколько капель сока с остатков плода и протереть мякотью рану. И почти сразу же почувствовал, как ушел жар, отступила дурманящая пелена, а поврежденная кисть приняла прежний вид. Ничуть не пострадала и татуировка.

— Кто-то сказал бы, что сначала на друге проверил, а потом себя подлечил, — мысль заставила невесело усмехнуться.

Безжалостные выверты судьбы что-то надломили в душе Алексея. Одинцов привык отвечать за себя, за свой корабль, за экипаж, но теперь, с каждым днем, на него ложилась все более и более тяжелая ответственность.

Когда ашшуры ушли, никто ни словом не упрекнул Алексея за принятое решение, но, глядя на подергивающееся порой в нервном тике лицо Корнилова, капитан терзался сомнениями. Был ли он прав, отпустив выживших регуллиан безнаказанными? Алексей не знал, зато он был совершенно уверен в другом. Он никогда и ни за что не простил бы себе хладнокровной расправы над пленниками, хотя ашшуры, без сомнения, так с ними и поступили бы. А возможно, при случае, еще и поступят. Но он — никогда и ни за что. Должны же люди хоть чем-то отличаться от ящеров?

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор