Выбери любимый жанр
Оценить:

Злые происки врагов


Оглавление


1

Глава 1 

«Ох, идиотка! Ну что тебе стоило отключить перед сном громкую связь?» — обругала я себя мысленно и с трудом подавила желание дать самой себе хорошего пинка. Впрочем, будь мне знакома техника подобного акробатического номера, и фигушки бы подавила — такая меня обуяла злость.

Шли четвертые сутки после нашего возвращения с Соловков, и трое из них я практически не вылезала из-за письменного стола, корпя над макетами обложек, которые должна была сдать две недели назад. И сдала бы, не перенеси мы внезапно поездку с августа на июль. Дурацкое, конечно, решение — только чайники отправляются на Белое море в июле, в разгар комариного пиршества. Но, по правде говоря, у нас не было другого выхода. Либо переносить, либо отменять вовсе — такие сложились обстоятельства. Мы предпочли перенести, и теперь я расплачивалась за сомнительные прелести отпуска (комары и новый, ну очень сребролюбивый директор Соловецкого музея изрядно попили нашу кровь) бессонными ночами. А мое издательское начальство рвало и метало, поскольку хотело выпустить книги, над макетами которых я трудилась, к книжной ярмарке в начале сентября, для чего макеты эти следовало сдать в типографию «вчера».

Вот так и вышло, что я трое суток не разгибала спины, а вчера, вручив работу издательскому курьеру, который торчал у меня на кухне до половины первого, рухнула на кровать и отрубилась. Не отключив громкой связи. Господи, ну что мне стоило протянуть руку и нажать на проклятую кнопку?!

Телефонный звонок меня не разбудил, мое собственное приглашение оставить сообшение на автоответчике — тоже, а вот истерическим рыданиям: «Варька, возьми, пожалуйста, трубку! Ты же дома, я знаю! Ну пожалуйста!» — удалось вспороть густую пелену, в которой плавало мое измученное сознание. Вспоминая бога, черта и его маму, изнывая от желания хорошенько себя лягнуть, я села на кровати и потянулась к аппарату.

— Говорите! — хрипло каркнула я в трубку.

На том конце провода снова зарыдали, теперь, очевидно, от облегчения.

— Варька! Слава богу! Это Гелена…

Час от часу не легче! Наверное, профессор Преображенский, не спавший трое суток и разбуженный пьяным Шариковым, обрадовался бы куда больше, чем я. Геля Князева — гадюка, целенаправленно отравлявшая мое счастливое детство, — не имела морального права ни на миллиграмм моего сочувствия. Впрочем, мораль никогда не была ее сильной стороной.

— Варька, прошу тебя… Я… у меня несчастье… Больше не к кому обратиться… Пожалуйста, помоги…

Что бы ни говорили обо мне недоброжелатели, я все-таки человек поразительной душевной широты. Обуздав естественный порыв послать Гадюку в… на… и к…, я еще с минуту послушала громкие всхлипы, а потом выдавила из себя:

— Что случилось?

— Я не могу… по телефону. Очень прошу… приезжай ко мне. Пожалуйста!

Я прикусила язык и, наверное, раздулась вдвое, но все же удержала рвущееся из глубины души пожелание.

— Куда?

Гадюка, всхлипывая и подвывая, продиктовала адрес.

Я положила трубку, не соизволив пообещать, что приеду. Есть, знаете ли, пределы и моей душевной широте.


Полтора часа спустя я вошла в незнакомый дом, поднялась на восьмой этаж, сделала три шага и резко остановилась, уставившись на дверь квартиры, номер которой назвала мне Геля. Обычная, ничем не примечательная дверь, обитая черным кожзаменителем. Крупные узорчатые шляпки гвоздей, выпирающие между натянутой леской ромбики обивки. И ключ. Здоровенный сейфовый ключ, со всей очевидностью торчащий из замка.

— Ну нет, Геля! На этот раз тебе ничего не обломится, — мрачно сообщила я двери.

Потом, уже шагнув к лифту, все-таки вернулась к черной двери, достала из кармана собственный ключ и нажала им на кнопку звонка. Как и следовало ожидать — никакого отклика. Я нажала еще раз — с тем же результатом. Quod erat demonstandum. Что ж, свой самаритянский долг я исполнила. И уже без колебаний вызвала лифт.

* * *

Когда-то, больше десятка лет назад, мы с Гелей жили в соседних домах. А история нашей вражды, можно сказать, уходит корнями в детскую песочницу. Наши маменьки познакомились на прогулке с колясками, и это был поистине черный час в моей жизни. Первые восемь лет я ненавидела Гелену с такой испепеляющей страстью, какой никогда больше не знала.

Для ненависти хватило бы и того, что моя мама души в Геленочке не чаяла и постоянно ставила ее мне в пример. («Господи, ну почему Гелена всегда такая чистенькая и опрятная, а тебя точно черти драли и в грязи возили? Господи, ну почему Гелена поет, как ангел, а ты ни одной ноты правильно воспроизвести не в состоянии? Господи, ну почему Гелену в садике всегда только хвалят, а мне за тебя постоянно выговаривают?») Согласитесь, ни один ребенок, каким бы кротким и тихим он ни был, в таких обстоятельствах не проникнется любовью к сопернику. А меня ни кроткой, ни тихой в те годы не назвал бы никто. Но моя ненависть питалась и более основательной пищей. Дело в том, что при всей своей ангелоподобности Гелена была не просто подлой, а прямо-таки воплощением подлости.

Представьте себе такую, например, картинку: мне четыре года, я роюсь в песочнице, строя какое-то грандиозное сооружение, и тут подходит ко мне хорошенькая чистенькая девочка и протягивает неземной красоты куклу.

— Хочешь, подарю?

Я немею от восторга, киваю и, отряхнув руки, тянусь к кукле. Гелена лучезарно улыбается и убегает к качелям. Я бережно держу перед собой чудо, не в силах оторвать от него глаз. «Мама!» — отчетливо произносит кукла, когда я ее покачиваю, и хлопает длиннющими ресницами. Мой восторг безграничен.

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор