Череп Бетховена: Мрачные и загадочные истории из м

Оглавление

В день премьеры менеджер, Уильям Уитли, стоял у дверей театра, глядя на толпу, которая ждала входа в зал. Люди явно были достаточно заинтригованы, чтобы пройти и увидеть шоу. Обратив внимание на то, что первой в очереди была женщина, он отказался впускать ее в здание, считая, что это лишит постановку шанса на успех. Вероятно, она была шокирована и обижена, но Уитли стоял на своем и впустил первым мужчину. Было ли это просто тупое суеверие, укоренившееся в мозгу женоненавистника викторианской эпохи? Скорее всего, да.

Для протокола: шоу выдержало 474 показа и стало настоящим хитом. Почти сразу появились имитаторы, и так родился американский мюзикл. Уитли торжествовал, гордился и даже заявил как-то, что, несмотря на то, что он не суеверен, он считает, что успех спектакля отчасти зависел от отказа пускать женщину в театр первой. Что бы было с шоу, если бы он не был таким упрямым козлом? Неужели американский мюзикл не достиг бы тех высот, что были ему суждены? Думаю, вряд ли.

Шенберг и число 13

Арнольд Шенберг, изобретатель двенадцатитоновой системы и главная фигура музыкальной нумерологии, в немузыкальных сферах жизни также был одержим цифрами. Он страшно боялся числа 13 (у психологов это называется «трискаидекафобия»). Например, он назвал свою оперу Moses und Aron, вместо традиционного написания Aaron, чтобы в названии было 12, а не 13 букв. Почему он так боялся, неизвестно, но он родился 13 сентября и считал это число своим проклятием, которое, как грозовая туча, висело над ним всю жизнь. Для него оно символизировало силы смерти и разрушения. Он упорно трудился, чтобы оно не взяло верх, всеми силами стараясь избегать его везде, где можно.

Он был убежден, что, если он по каким-то причинам – из-за творческого кризиса или чего-то еще, – прекращает работать над произведением, то, когда он к нему вернется, скорее всего окажется, что он остановился на такте, номер которого кратен 13. С его точки зрения, это доказывало, что число работает против него. Чтобы не поддаваться, он иногда нумеровал такты «12», «12а», а затем «14». Он пестовал свою одержимость, говоря, что это не суеверие, а вера. Она была центральной в его мировоззрении, и он не видел в этом ничего глупого.

Он подчинил жизнь разнообразным ритуалам и нумерологическим практикам, которые, как он считал, могут принести ему удачу и спасти от злого рока. Давая имена детям от второго брака, он выбрал Рональда и Роланда – анаграммы собственного имени. Но, когда он обнаружил, что в имени «Рональд» содержится определенный несчастливый нумерологический потенциал, то изменил его на Лоренс Адам, чтобы нечаянно не навлечь на ребенка проклятия несчастливым именем. Также, когда это было возможно, он избегал адресов с числом 13 и 13-х этажей.

Он настолько боялся силы числа 13, что был совершенно уверен в том, что умрет тогда, когда его возраст будет кратен 13. Поэтому очень боялся, к примеру, 65-го дня рождения. Он попросил товарища, астролога и композитора Дэйна Радьяра, составить ему гороскоп на этот судьбоносный год. Радьяр сказал, что, хотя данный период действительно опасен, это не означает, что он обязательно должен умереть. Он оказался прав; Шенберг прожил этот год и с огромным облегчением отпраздновал 66-й день рождения. Теперь он мог не беспокоиться до тех пор, пока ему не исполнится 78, если, конечно, он прожил бы так долго.

Но случилось нечто неожиданное. Ему исполнилось 76, и в тот год – 1951-й – астролог по имени Оскар Адлер (который также был музыкантом) написал ему письмо, предупреждая об опасности этого года из-за чисел его возраста: семь плюс шесть равно тринадцати. Шенберг был в ужасе. Видимо, при всей одержимости нумерологией, ему никогда не приходило в голову сложить цифры в возрасте. Он сказал друзьям, что, если переживет этот год, снова будет в безопасности, по крайней мере, на какое-то время.

По (дурному) стечению обстоятельств, в июле того же года случилась пятница, 13 – последнее, с чем Шенбергу хотелось сталкиваться. Он весь день провел в постели, совершенно вне себя от тревоги. Примерно за пятнадцать минут до полуночи его жена попыталась успокоить его, сказав, что день уже практически закончился, он пережил его, и, значит, волноваться не о чем. По всей видимости, он взглянул на нее и тут же умер. Суеверные поклонники композитора любят утверждать, что это произошло за 13 минут до полуночи. Наверное, можно сказать, что он сам себя напугал до смерти.

Так вот, о суеверных композиторах…

Россини, великий оперный композитор XIX века, также был глубоко суеверен и твердо верил в злых духов и знамения. Однажды он получил в подарок от французского короля Луи-Филиппа прекрасные золотые часы. Когда Россини гордо продемонстрировал их друзьям, один из них заметил на циферблате арабскую гравировку; никто из присутствующих не мог перевести надпись. Россини счел это дурным предзнаменованием, убрал часы в стол и больше никогда никому не показывал. Он также очень боялся сглаза и пятницы, 13 – и, конечно, скончался 13 ноября 1868 года, в пятницу.

Моцарт, которого еще в детстве однажды обвинили в занятиях магией, слыл суеверным и боялся темноты, злых духов и призраков. Как мы уже говорили, он, возможно, верил, что Реквием заказал ему сам Ангел Смерти, так что очень не хотел заканчивать его, веря в то, что, завершив работу, умрет. В Неаполе возник слух, что Моцарт носил магическое кольцо и играл так хорошо исключительно благодаря его потусторонней силе. Он доказал, что это неправда, сняв кольцо и сыграв на клавесине с тем же мастерством.

Дирижируя в молодости оркестром, Чайковский часто держался за подбородок, якобы потому, что испытывал патологический страх того, что у него прямо на сцене отвалится голова. Если это правда, то данная привычка скорее объясняется нервозностью и боязнью сцены, а не чем-то еще; однако Чайковский действительно был ипохондриком и страдал различными заболеваниями, как реальными, так и воображаемыми, так почему бы среди них не быть самопроизвольной декапитации? На самом деле эта история, вероятно, возникла с легкой руки одного критика, который высмеивал дирижерский стиль маэстро. Чайковский предпринимал долгие прогулки для творческого вдохновения и верил, что, если укоротит их, даже слегка, произойдет катастрофа. В последние дни жизни он отказался от лечения с погружением в горячую ванну, возможно потому, что его мать умерла от холеры при прохождении такой же процедуры. Этот факт подкрепляет версию о том, что он умер от холеры, так как боялся, что его постигнет та же участь, что и его мать.