Выбери любимый жанр
Оценить:

Дело о пеликанах


Оглавление


23

— Нет, шеф. Повторные выборы в следующем году. Вы должны удерживаться от посещения госпиталей.

Президент оперся ладонями о стол и встал.

— Черт возьми, Флетчер! Я не могу присутствовать на службе в церкви, потому что не смогу сдержать улыбку. Его ненавидели девяносто процентов американцев. Они будут любить меня, если я не отправлюсь туда.

— Протокол, шеф. Хороший вкус. Вас сожжет пресса, если вы не будете присутствовать там. Послушайте, это не повредит. Вам не нужно говорить ни слова. Просто сбросьте напряжение, выглядите по-настоящему печальным и позвольте, чтобы фотокамеры изобразили вас в соответствующем виде. Это займет немного времени.

Президент схватил клюшку и слегка присел для удара по оранжевому мячу.

— Тогда мне нужно пойти и на похороны Дженсена.

— Обязательно. Но без надгробной речи.

Он ударил по мячу.

— Я встречался с ним лишь дважды, вы знаете.

— Знаю. Давайте просто спокойно поприсутствуем на обеих службах, ничего не говоря, а потом исчезнем.

Он снова ударил по мячу.

— Думаю, вы правы.

Глава 9

Томас Каллахан спал допоздна и в одиночестве. Он лег спать поздно, в трезвом состоянии и один. Третий день подряд он отменял занятия. Наступила пятница, завтра служба по Розенбергу, и из-за уважения к своему идолу он не будет учить конституционному праву до тех пор, пока этого человека достойно не проводят на покой.

Он заварил кофе и теперь сидел в халате на балконе. Температура воздуха как в шестидесятые годы. Первое резкое похолодание, листопад, и Дауфайн-стрит внизу казалась живым существом, охваченным бурной энергией. Он кивнул старушке, имени которой не знал, стоящей на балконе дома через улицу. Дом Бурбона находился в квартале отсюда, и туристы уже толпились невдалеке со своими маленькими картами и камерами. Рассвет незаметно приходил в квартал, но уже к десяти часам узкие улицы были заполнены машинами для доставки грузов и такси.

В такое позднее время по утрам Каллахан частенько наслаждался своей свободой. Он закончил юридическую школу двадцать лет назад, и большинство его ровесников были заняты тягостной работой юристов на фабриках по семьдесят часов в неделю. Два года он отдал подобной работе. Одно чудище в округе Колумбия, с двумя сотнями юристов, вытащило его из Джорджтауна и наняло на работу в уютное местечко, где первые шесть месяцев он писал письма. Потом его перевели на «конвейер» на составление ответов на вопросы, поставленные в письменной форме и касающиеся внутриматочных устройств. Он работал по двенадцать часов в день и ожидалось, что рабочий день увеличится до шестнадцати часов. Ему сказали, что если бы он мог втиснуть следующие двадцать лет в десять, то мог бы запросто стать партнером в безрадостном возрасте тридцати пяти лет.

Каллахан хотел прожить как минимум до пятидесяти и поэтому бросил это наскучившее ему дело. Он получил степень магистра права и стал профессором. Спал допоздна, работал по пять часов в день, время от времени писал статьи, а большей частью отлично развлекался. Он не имел семьи, которую надо было бы содержать, так что заработка в семьдесят тысяч долларов в год более чем хватало для оплаты двухэтажного бунгало, «порте» и ликера. Если бы смерть наступила преждевременно, то причиной было бы виски, а не работа.

Он пренебрегал карьерой всю свою жизнь. Многие из его товарищей по юридической школе стали компаньонами в крупных фирмах, и их фамилии крупными буквами набирались на фирменных бланках, а заработки составляли полмиллиона долларов. Они водили компанию с высшими чинами из ИБМ, из ТЕКСЛКО и Госхозяйства. Они были запанибрата с сенаторами. У них были офисы в Токио и Лондоне. Но он не завидовал им.

Одним из его лучших друзей по юридическому колледжу был Гэвин Верхик, который, как и он, оставил частную практику и стал работать на правительство. Сначала он служил в судебном ведомстве по гражданским правам, затем перешел в ФБР. Теперь он являлся специальным советником директора. Каллахан должен был явиться в Вашингтон в понедельник на конференцию профессоров конституционного права. Он и Верхик планировали пообедать и выпить в понедельник вечером.

Ему нужно было позвонить и подтвердить договоренность, а также воспользоваться его мозгами. Он по памяти набрал номер телефона. Звонок, еще один, и спустя пять минут после того, как он спросил Гэвина Верхика, нужный ему человек взял трубку.

— Говорите быстрее, — произнес Верхик.

— Так приятно слышать твой голос, — сказал Каллахан.

— Как ты, Томас?

— Сейчас пол-одиннадцатого. Я не одет. Сижу во Французском квартале, попиваю кофе и смотрю на педерастов на Дауфайн-стрит. Что ты делаешь?

— Что за жизнь. У нас половина двенадцатого, а я еще не выходил из офиса с тех пор, как нашли трупы в среду утром.

— Мне просто плохо, Гэвин. Он выдвинет на должность двух нацистов.

— Да, пожалуй. В моем положении я не могу комментировать такое. Но, подозреваю, ты прав.

— Подозревай мой зад. Ты уже видел составленный им краткий список кандидатов, не так ли, Гэвин? Вы, парни, уже скрытно проводите проверку, не правда ли? Давай, Гэвин, ты можешь рассказать мне. Кто в списке? Я никому не скажу.

— Я тоже, Томас. Но обещаю одно: твоего имени нет в списке среди немногих.

— Я потрясен.

— Как девушка?

— Какая?

— Ну, живо, Томас. Твоя девушка?

— Она красивая, чудесная, нежная и добрая.

— Продолжай.

— Кто убил их, Гэвин? Я имею право знать. Я налогоплательщик и имею право знать, кто их убил.

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор