Выбери любимый жанр
Оценить:

Внук Персея. Мой дедушка — Истребитель


Оглавление


59

Ноги вынесли мальчика к храму Афины, где днем ждал свою смерть пьяный ванакт. Вечер навалился на Арголиду, лежащую внизу, как насильник на жертву. За горизонтом, изгрызено клыками гор, полыхало багровое зарево, словно там бушевал пожар. В лиловом небе над Аргосом-земным загорались первые звезды — сияющие глаза Аргоса-небесного.

Фигурку на краю обрыва Амфитрион заметил не сразу. Леохар? Точно, он. Подойти? Колеблясь, мальчик шагнул ближе. Внук Анаксагора зыркнул через плечо, поразмыслил — и кивнул. Садись, мол. Амфитрион опустился рядом, свесив ноги по примеру Леохара. Ощущение было жутковатым. Сейчас кто-нибудь подкрадется, толкнет в спину — лети, братец, до самого Тартара…

Подошел Тритон. Заглянул в темную бездну — и, отступив на пару шагов, устроился позади. Так они и сидели втроем, напротив закатного пожара. «Надо что-то сказать, — думал Амфитрион. — Нельзя же так!» Только что скажешь человеку, который сегодня узнал: его мамы больше нет?

Первым нарушил молчание Тритон.

— Красиво. На море иначе…

Леохар угрюмо кивнул. И вдруг крикнул Амфитриону:

— Как она умерла? Ты видел? Ее убили?!

— Я не видел, — мальчику казалось, что он оправдывается. — Ее Биант принес, мертвую. Ее никто не убивал! Их вылечить хотели. Всех! Но всех не получилось…

— Моего папашку убили, — сказал Тритон. — Точно, убили. Я знаю, да.

Амфитрион ощутил себя чужим. Здоровый среди калек. У Леохара мама погибла, у Тритона — отец. А у него все живы: и мама с папой, и сестра, и дедушка с бабушкой. Дяди живы, тети живы…

«Может, я все-таки не проклятый?»

Впервые эта мысль не принесла удовлетворения.

— Мы с ней тут сидеть любили, — Леохар взял горсть земли, просеял между пальцами. — По вечерам. С мамой я на самом краю не сидел. Она все боялась, что я упаду.

Он бросил остаток земли вниз, как на свежую могилу.

— Когда я маленький был, мне мама сказки рассказывала. Потом, когда вырос — истории разные. Про наш город, про вражду Пройта с Акрисием; про Персея, твоего деда…

Угасал огонь за горами. Лишь алая полоска окаймляла зубчатые контуры вершин, делая их неправдоподобно четкими на фоне неба.

— Жаль, твой дед с Косматым помирился.

«Кто тебе сказал?! Ничего он не помирился!» — Амфитрион с трудом не позволил воплю вырваться наружу. И спросил:

— Почему жаль?

— Если б не помирился, я б к нему пошел. С Косматым воевать. Это он ее с ума свел, он! Жаль, твой дед его не прибил! Ничего, я его сам убью! Раз не бог, значит, можно убить. Можно!

Леохар вскочил на ноги, чудом не свалившись с обрыва.

— Все говорят, что ты бог! — закричал он в ночь. — А я не верю! Слышишь, Косматый?! Какой ты бог? Тебе только женщин с ума сводить! Ты трус! Я, Леохар, сын Гобрия…

Он умолк, не закончив фразу.

— Сын Гобрия, — повторил Леохар, как ругательство. — Я отцу: идем в горы, маму искать! Мы б ее вернули! Она бы сейчас жива была! А он, тряпка…

Безнадежный взмах рукой.

— Я, Леохар из Аргоса, клянусь…

Что-то сорвало Амфитриона с места. Он схватил Леохара за руку; хотел еще рот зажать, но промахнулся. Даже в сумерках Амфитрион увидел, как гневно сверкнули глаза Леохара — и, не давая внуку ванакта опомниться, горячо зашептал:

— Не клянись! Слышишь? Не клянись!

Слова рождались сами. Правильные, взрослые слова.

— Хочешь отомстить? Мсти! Хочешь убить? Убей! Но не клянись, понял?

И столько силы было в жарком шепоте, что Леохар не стал спорить.

— Ты прав. Найду и убью. Зачем клятвы?

«Если дедушка не убьет его раньше», — подумал Амфитрион.

5

— Лучший! — шепнул Леохар.

— Да? — усомнился Амфитрион. — Какой-то он…

— Точно тебе говорю! Гончары на него молятся!

Лучший вазописец Аргоса, на которого молятся гончары, оказался горбатым карликом. Забившись в угол мастерской, более похожей на склад посуды, он напоминал мышь в чужой кладовке. В толстых лапках вазописец держал объемистую чашу, поднеся ее близко-близко к глазам. Казалось, он вынюхивает контур будущего рисунка, как собака — след.

— Еще и слепой, — вздохнул Амфитрион.

— Зато слышу хорошо, — басом откликнулся карлик. — Кыш отсюда!

Впору было предположить, что в карлике, как в гулком пифосе, сидит малютка-Зевсик — и рокочет громом. Ноги сами понесли Амфитриона к выходу. К счастью, Леохар успел схватить приятеля за плечо.

— Радуйтесь, дядюшка Сфинкс! Это я, Леохар, внук Анаксагора…

— А с тобой кто? Он хочет украсть мои секреты?

— Не нужны мне ваши секреты! — обиделся Амфитрион.

Карлик зашелся смехом:

— Хо-хо-хо! Мои секреты! Не нужны! Хо-хо!

И сменил гнев на милость:

— Ладно, «кыш» отменяется. У тебя есть имя, пустозвон?

— Амфитрион, — мальчик решил не злить дядюшку Сфинкса. — Внук Персея.

Карлик глянул на гостей поверх чаши. Глазки у него были очень, очень цепкие. Мальчиков измерили с ног до головы, сплюснули — и разместили силуэтами на ночном горшке. Лучшего, судя по гримасам вазописца, они не заслуживали.

— Внуки, значит? Безотцовщина?

Амфитрион стал оранжево-красным. Такой цвет после обжига приобретает глина, подкрашенная охрой. Я предал отца, понял он. Желая урвать краешек дедовой славы, я забыл, чей я сын. Ну да, внук Персея Горгофона — это же лучше, чем сын хромого Алкея… Леохар своего отца презирает. Он сам мне об этом сказал — вчера, над обрывом. Выходит, я тоже презираю своего?!

3

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор